Книга Червонец, страница 110 – Дария Каравацкая

Ясна смотрела, завороженная, не в силах отвести взор от столь непривычного образа. Он чуть убавил шаг, уголок губ дрогнул в улыбке.

– Не переживай, – встречая ее взгляд в одном из зеркал, сказал он. – Это не лихорадочный припадок. Проверяю, помнят ли ноги.

Сердце Ясны екнуло, а по щекам разлился жар. Как он вообще сумел разглядеть ее? Она распахнула дверь шире, гордо вскинув голову, пытаясь скрыть смущение под маской бравады.

– А мне показалось, здесь заблудился теленок, – парировала она, входя в зал. – Прибежала на звук спасти бедолагу.

– Теленок? – Мирон окончательно остановился. Его грудь слегка вздымалась от непривычной нагрузки, на лбу блестела испарина. С широкой улыбкой и легким смешком повернулся к ней: – Ну нет, я заслужил звание не ниже молодого зубра! С поправкой, что зубр этот несколько лет натыкался рогами на дверные косяки. Не теряю звериную грацию, знаешь ли.

Ясна рассмеялась по-настоящему, звонко, без оглядки, чувствуя весь абсурд происходящего и невероятную легкость в груди.

– Кажется, я впервые вижу, чтобы ты так искренне смеялась, – сказал он, и в его светлых глазах с янтарным ободком заплясали знакомые теплые искорки. – Считай, почти за год.

Он смотрел на нее, всё шире и шире улыбаясь, пока, наконец, не рассмеялся в ответ ее заразительному хохоту – тихо, смущенно, но так же искренне. Когда радость растаяла в просторах зеркального зала, оставив после себя легкое, почти невесомое эхо, Ясна, все еще улыбаясь, вдруг вспомнила, почему она здесь очутилась.

– А я тебя искала ради одного дельца, – сказала она, смущенно придерживая рукой дверь.

– Прошу, пусть это будет что угодно, кроме танцев, – с легкой усмешкой ответил он, – зубр на сегодня всё.

– Не на этот раз, – Ясна робко отвела взгляд. – Ты отобрал мою лестницу, помнишь? До верхних полок мне не дотянуться теперь. Руководство по теплицам и оранжереям стоит слишком высоко, ждет своего спасителя. Поможешь?

Мирон кивнул, задумчиво рассматривая Ясну снизу вверх.

– Что ж, придется помочь, раз уж я так жестоко обошелся с твоей лестницей, – произнес он, делаятеатральный жест рукой по направлению к коридору. – Пойдемте, сударыня, спасем несчастную книгу.

Через пару минут они оказались в библиотеке. Ясна подвела его через узкие проходы к нужному стеллажу и указала на темно-зеленый переплет. Мирон легко дотянулся до широкого фолианта, без единого усилия достал, словно та была не тяжелее перышка. Но в это мгновение, когда он задержался, стоя к ней спиной, Ясна замерла. Этот запах… Не тот сложный букет чабреца, дыма и коры дуба, что был знаком ей по тому кафтану. Сейчас же ощущалось нечто иное. Теплый, глубокий, почти пряный аромат, рожденный самим телом. В нем угадывались ноты чистого льна его темной рубахи, древесных деталей мастерской и еще нечто такое… неописуемое, что заставило кровь густо прилить к щекам, несмотря на прохладу библиотеки. Ясне, к собственному ужасу, захотелось случайным образом шагнуть вперед, тихонько уткнуться лбом в его спину, вдохнуть этот запах полной грудью, на миг утонуть в нем… Но вот он обернулся и протянул ей книгу. Его глаза, все еще игривые от недавнего смеха, встретились с ее взглядом, и Ясна почувствовала, как в груди все пространство заполняет гигантское, неправильного размера сердце. Оно, вдобавок, зачем-то принялось лихо выстукивать оглушительный ритм на весь зал. Ясна поспешно взяла тяжелый фолиант, прижав его к груди, словно могла скрыть этого звенящего подлеца.