Книга Невеста не из того теста, страница 44 – Екатерина Мордвинцева

Я увидела это. Увидела, как её лицо, всегда такое идеальное, искажается гримасой страдания. И я действовала, не думая. Не думая о том, что это Леона, моя злейшая насмешница. Не думая о том, что у меня нет магии, что я — пустышка. В тот миг она была просто девушкой, которой причиняли боль. Моё телосреагировало само. Я резко вскочила с места, моя рука инстинктивно выбросилась вперёд, и я сфокусировала на этом мерзком бесёнке всю свою накопленную ярость, всё отчаяние, всю боль недель унижений. Мысленно, из самой глубины души, я прошипела: «Отстань от неё! ОТСТАНЬ!»

И тогда произошло нечто, чего я не ожидала даже в самых смелых мечтах. Внутри меня что-то дрогнуло, щёлкнуло, с громким, почти физически ощутимым звуком, будто лопнула натянутая до предела невидимая струна, сковывавшая меня с детства. Я не произносила заклинания, не делала сложных пассов пальцами. Но из моей протянутой ладони вырвался сгусток… чего-то тёмного и плотного. Это была не яркая, ослепительная вспышка магии, а скорее тусклый, сжатый комок энергии цвета потухшего угля, окаймлённый багровыми искрами. Он с низким гулом пролетел по воздуху и со всей силы ударил бесёнка прямо в бок.

Тот взвизгнул — не от боли, а от шока и ярости, разжал свои цепкие пальцы и, кувыркаясь, свалился с головы Леоны, чтобы тут же, огрызаясь, присоединиться к всеобщему разгрому.

Леона, тяжело и прерывисто дыша, выпрямилась. Её волосы были всклокочены и торчали в разные стороны, на виске проступала алая капелька крови от царапины. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых читалось полное, абсолютное недоумение, смешанное с остатками паники.

В это время магистр Горм, наконец собравшись с духом и силами, оглушительным, повелительным раскатом заклинания изгнания вернул всю дюжину разбушевавшихся бесят обратно в их родное измерение. В аудитории воцарилась гробовая, давящая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием, всхлипываниями перепуганных студентов и тихим стуком моего собственного сердца, готового выпрыгнуть из груди.

Леона не сводила с меня растерянного взгляда.

— Зачем?.. — прошептала она, и её голос дрогнул. — Зачем ты это сделала?

Я медленно опустила руку, сама не веря в то, что только что произошло. Я почувствовала… отклик. Миг, короткий, как вспышка молнии, но он БЫЛ. Это была не иллюзия. И теперь на меня смотрела та, кто травила меня все эти недели, кому я только что, по сути, спасла причёску, а возможно, и избавила от более серьёзных травм.

— Потому что, в отличие от тебя, — сказала я тихо, но настолько чётко, чтобы слышала только она одна, — я не могу просто стоять и смотреть, как кому-то причиняютболь. Даже если этот кто-то — ты. Меня, видишь ли, так воспитали. Сочувствию и порядочности. Жаль, что тебе это незнакомо.

Я видела, как по её лицу проходит целая буря противоречивых эмоций. Сначала привычное недоверие и скепсис, затем мгновенная вспышка старого, ядовитого гнева, но за ней… за ней последовало нечто новое. Что-то неуверенное, пошатнувшееся, заставившее её отвести взгляд. Её щёки покрылись некрасивыми красными пятнами. Она не сказала «спасибо». Не прошептала ни слова извинения. Она просто молча, отвернувшись, принялась дрожащими руками поправлять свою растрёпанную причёску, сглатывая комок в горле.