Книга Невеста не из того теста, страница 45 – Екатерина Мордвинцева

Но в её молчании на сей раз не было ни прежней злобы, ни высокомерия. В нём, впервые за всё время нашего знакомства, читалось нечто, отдалённо напоминающее стыд. Глубокий, непривычный и оттого ещё более болезненный стыд.

А я стояла и смотрела на свою ладонь. Она не горела, на ней не было ни опалин, ни следов магии. Но я чувствовала слабое, едва уловимое, но настойчивое покалывание, будто по коже пробежали тысячи невидимых иголок. Я что-то сделала. Впервые в жизни я сознательно, пусть и в порыве ярости и жалости, применила нечто, что было похоже на магию. Это был не контролируемый, утончённый поток силы, а дикий, необузданный, примитивный выплеск, но это было начало. И что самое парадоксальное — это начало родилось не в попытке угодить ректору или доказать что-то другим, а в простом, человеческом желании защитить. Даже ту, кто этого, казалось бы, совсем не заслуживал.

После оглушительного хаоса в аудитории демонологии, где воздух звенел от визгов бесят и сдавленных криков студентов, лекционный зал лекарского дела показался тихим, почти священным убежищем. Сюда, казалось, не долетали отголоски того магического шторма. Воздух был другим — густым, тяжёлым, но от иного: здесь пахло пылью веков, скопившейся на переплётах древних фолиантов, сладковатым ароматом сушёного дымника, резкими настойками из стоявших в шкафу склянок и чем-то ещё, стерильным и успокаивающим, словно сам воздух был пропитан целебными зельями.

Студенты, ещё взбудораженные пережитым, рассаживались на деревянные скамьи с гулким скрипом. Шёпот не умолкал, но теперь в нём, помимо привычного осуждения, слышались и нотки недоумённого интереса. Взгляды, скользившие по мне, были уже не только колючимии брезгливыми — в некоторых читалось нечто новое: настороженное любопытство, попытка разгадать загадку, которая вот уже который месяц упрямо не поддавалась решению. Ясмина Гейтервус — бездарность, притягивающая проблемы. Ясмина Гейтервус — призывательница инкубов. А теперь — Ясмина Гейтервус, вроде бы как… применившая магию?

Именно в этот момент, в узком, слабо освещённом коридоре прямо перед массивной дубовой дверью в аудиторию, Каэлан Локвуд, видимо, почувствовал, что его авторитет главного задиры пошатнулся, и решил срочно его восстановить. Он резко шагнул ко мне, отрезав путь к отступлению, его смуглое, обычно насмешливое лицо на этот раз было искажено более злой, почти обозлённой гримасой.

— Ну что, Гейтервус? Нашла наконец-то своё истинное призвание? — его голос прозвучал громче, чем было нужно, явно рассчитанный на окружающих. — Разгонять мелких, назойливых бесов — это, я смотрю, твой уровень! Жаль, что с тем инкубом у тебя не вышло так же ловко и без последствий, а то мы бы все тут давно уже были у тебя в рабстве, — он оскалился, явно довольный своей шуткой.

Я попыталась сделать шаг в сторону, чтобы обойти его, вцепившись в ремешок своей сумки. Внутри всё сжалось от знакомой, утомительной обиды.

— Пропусти меня, Каэлан.

— Куда это ты так спешишь? — он снова встал на моём пути, широко расставив ноги. — Бежишь показать ректору свой новый фокус? Мол, смотрите, я могу! Правда, только с мелюзгой, да и то, когда та сама на голову сядет! Может, он наконец-то…

Он не успел договорить. Позади нас, в полумраке коридора, раздался чёткий, отточенный, как лезвие, и холодный, как лёд, голос: