Книга Мой первый встречный: случайная жена зельевара, страница 85 – Лариса Петровичева

— Да. Обескровил, просидел всю ночь с установкой, но крови одной лисы оказалось мало. С заклинанием Конверсо я тогда вас обманул, признаю. Его не существует.

— И ты убил Шеймуса, — пробормотала я. Пинкипейн кивнул с нескрываемой горечью.

— Верно. И вроде бы все получилось, но вмешался этот дурацкий забор крови, который оживил лихорадку! Я так и не смог ее изгнать, она сидит намногоглубже, но с ней можно жить.

— С троллийской кровью тоже можно, — сказала я. — Ты ведь хороший человек. Тебя уважают.

Пинкипейн устало усмехнулся.

— И плюнут мне вслед, как только ветер переменится. И от уважения не останется и следа. Я слишком давно это понял, Флер. И устал так жить. Мне хочется наконец-то стать человеком, а не троллем. Просто обычным человеком. Осталось совсем немного. Кровь всего одной лунной лисички — и конец. Понимаешь, о чем я говорю?

* * *

Нет, я не понимала. Душа отказывалась это принимать.

— Ты не можешь быть убийцей, — сказала я, с отчаянной горечью понимая, насколько глупо и наивно сейчас звучат мои слова, но все-таки повторила: — Ты ведь хороший человек.

Ну конечно. Все убийцы такими и выглядят — хорошими людьми, которым можно доверять. И только потом, когда нож вонзается в спину, ты понимаешь, насколько ошибался.

— Да, — кивнул Пинкипейн. — Я и хочу быть хорошим человеком. Человеком, а не чудовищем. Не бойся, Флер, больно не будет. Я не хочу никого мучить.

Мысль о том, что я сейчас умру, заслонила даже жуткое открытие: я лунная лиса. Таинственное и редкое существо, за которым ведется охота. Я не человек, я диковинное порождение магического мира — и скоро все будет кончено.

— Как ты узнал? — спросила я. — У тебя есть такой же лорнет, как у Оливии?

Пинкипейн усмехнулся. Выразительно дотронулся кончиком пальца до правого века.

— У меня есть мои глаза. Тролли порождение предвечной тьмы, и даже если в тебе хоть капля их крови, ты сможешь видеть чужие тайны. Над головой лунной лисы я вижу маленькое серебристое облачко. У тебя оно есть. А лорнет Оливии… да, он напичкан артефактами, но я просто подбросил его вам, чтобы как можно дольше отвлекать от себя.

— И как же ты меня выманил из комнаты?

Усмешка Пинкипейна стала мягче.

— Есть несколько заклинаний для подчинения, — ответил он. — Кассиан спит… а когда проснется, его ждет горький сюрприз.

— Не надо, — прошептала я, понимая, что умолять бесполезно. Пинкипейн одержим. Он на все пойдет, чтобы добиться своей цели. Если моей крови окажется мало, он убьет другую лунную лису — но никто и никогда больше не назовет его троллем.

Он хотел жить нормально. Не ждать, когда очередной ректор выкинет его из академии. Не бояться.

— Прости, Флер, — произнесПинкипейн с искренним сочувствием и печалью. — Но у меня нет другого выхода.

Не знаю, чего он ждал, но я не собиралась стоять возле этой жуткой установки, как жертвенная овца. Когда он молниеносным движением выхватил из крепления один из скальпелей, я рванула к выходу — дверь была приоткрыта, я бросилась туда, к черному провалу, и шею вдруг обожгло чем-то горячим, словно ее оплел один из хвостов невидимой плети.

Меня дернуло назад, и рот наполнился кровью. Нет, нет, нет, повторяла я, вцепившись в шею и пытаясь ослабить захват, но пальцы лишь скользили по коже. Боль нарастала, помрачая разум. Мелькнула картинка — вот Кассиан входит в кабинет и замирает на пороге, глядя на меня. Его глаза расширяются, лицо сминается гримасой боли и скорби…