Книга Мой первый встречный: случайная жена зельевара, страница 86 – Лариса Петровичева

Ноги подкосились. Колени уткнулись в пол, все поплыло перед глазами, а в ушах поднялся шум. Вот и все. Вот и…

— Какого хрена?

Этот рык я узнала бы из тысячи — но что здесь делает Абернати?!

Захват ослаб — я рухнула на пол, поползла вперед, жадно хватая ртом воздух и не в силах надышаться им. Мир еще раз качнулся и обрел равновесие; Абернати грубо подхватил меня под руку, поставил на ноги и оттолкнул в сторону. Я привалилась к стене и сползла по ней на пол.

Надо было бежать отсюда. Звать на помощь. Но я и дышала-то сейчас с трудом.

— Ты что творишь, падаль троллийская? — растерянно произнес он, но эта растерянность не помешала ему тряхнуть руками, оживляя боевое заклинание. Руки ректора окутали потоки пламени, сгущаясь в огненные шары, и Пинкипейн сокрушенно покачал головой.

— Ну как же вы некстати, — вздохнул он. — Вами я хотел заняться позже.

— Чего? — не понял Абернати. Шагнул было к Пинкипейну, но тот небрежно провел пальцами по воздуху, и пылающие шары съежились, уменьшаясь в несколько раз.

— Того, — улыбнулся Пинкипейн. — Ты тоже…

Он не успел договорить — Абернати бросил один из своих шаров. Пинкипейн успел увернуться, но шар все-таки прокатился по его плечу. Ректор тотчас же швырнул второй — не просто, а по-особому, с вывертом. Шар с гудением полетел к Пинкипейну, тот увернулся снова, и шар угодил в установку.

Хлопнуло! Треснуло! Посыпались колбы, расплескивая содержимое, и в кабинете повис густой запах бойни.

Пинкипейн замер, словно это ударили в него. Протянул дрожащую руку, дотронулсядо одного из безжизненно обвисших держателей — и перевел взгляд на ректора. В его глазах сейчас плескалась такая ярость, что перед ней и дракон отступил бы.

И Абернати попятился! Он спасовал перед этой чистой беспримесной злобой!

— Ты… — начал было он, и в это время прямо над моей головой что-то очень громко хлопнуло.

Пинкипейн содрогнулся всем телом. Схватился за плечо — сквозь пальцы заструилась кровь, и сейчас, когда в кабинет проникал лунный свет, я видела в ней серебряные ручейки.

Кассиан опустил пистолет. Я сумела-таки подняться на ноги — он прижал меня к себе так, словно хотел никогда не отпускать.

— Проснулся, а тебя нет рядом, — объяснил он. Сердце его билось быстро-быстро, будто Кассиан бежал со всех ног. — Запустил поисковое заклинание, бросил маячок полиции…

— Хрен с ними, с заклинаниями! — заорал Абернати. — Тролль рехнулся!

* * *

Тяжело дыша, Пинкипейн проковылял мимо рабочего стола, и я замерла в ужасе. Кассиан не опускал пистолета — Пинкипейн смотрел в черноту дула, и взгляд его был растерянным и усталым.

Он так долго, так отчаянно пытался стать человеком, но потерпел поражение.

Потому что людьми нас делает не кровь, а наши поступки. И он все разрушил сам.

Я не могла не смотреть на него — сломанного, разоблаченного, но не сдающегося до последнего.

— Я не тролль, — негромко, но твердо произнес Пинкипейн. Качнулся, пытаясь удержаться на ногах, оперся о столешницу. Все это время он двигался и действовал на чистом упрямстве — лихорадка брала свое, и я с искренним сочувствием, таким странным и неуместным сейчас, подумала: ему бы лежать в больничном крыле, под наблюдением доктора Даблгласса. Ему бы жить.

Я не могла жалеть человека, который собирался убить меня — и все-таки жалела.