Книга Приятный кошмар, страница 135 – Трейси Вульф

– Это не так-то просто!

– А по-моему, это как раз очень легко. – На этот раз я не стану отступать чтобы ему было комфортно, потому что куда меньше я беспокоюсь о том, как бы не вывести его из равновесия, чем получить ответы, которые он не хочет мне дать. – Просто сделай глубокий вдох, открой рот и выкладывай то, что ты имеешь сказать.

Он открывает рот, затем закрывает его. Досадливо запускает руку в волосы, затем снова открывает рот. И снова закрывает

– Неужели тебе и впрямь так уж трудно быть честным со мной? – спрашиваю я спустя несколько секунд.

– Неужели тебе так трудно доверять мне? – парирует он.

Да!– хочется мне крикнуть ему. Потому что мне кажется, что достаточно еще одного предательства – и я разобьюсь вдребезги.

Но, если я скажу ему это, то стены, разделяющие нас, станут ее выше. И мы застрянем в этом тупике, в котором, похоже, очутились и в котором никто из нас не хочет уступить другому ни дюйма.

Так что, хотя огромной части меня ужасно хочется бросить ему в лицо кучу обидных слов, чтобы воздвигнуть вокруг себя защитную стену, я глотаю их все. И вместо этого протягиваю ему крошечную оливковую ветвь.

– Мне известно, что в этом гобелене есть что-то странное.

Если такое вообще возможно, его лицо становится еще более замкнутым.

– Я вообще не понимаю, что ты имеешь в виду.

– Ты это серьезно? Это и есть то, во что ты хочешь сыграть? – спрашиваю я, придвинувшись к нему почти вплотную, чтобы оказаться с ним лицом к лицу, насколько это вообще возможно, раз уж я на десять дюймов ниже него.

– Я вообще ни во что не играю, – ворчит он. – Я пытаюсь защитить тебя. Почему ты не можешь этого понять?

– А тебе никогда не приходило в голову, что я, возможно, не хочу, чтобы ты меня защищал? Может, мне тоже хочется, чтобы ты мне доверял.

– Я и себе-то не доверяю, Кумкват. К тебе это отношения не имеет.

Его слова повисают в жарком душном воздухе между нами. Части меня кажется, что это самая печальная вещь, которую я когда-либо слышала, а другая часть просто прокручивает его слова в моей голове снова и снова, пытаясь понять, не есть ли это очередная отмазка. Очередная ложь.

Но Джуд не лжет, нет. Он опускает детали, замыкается в себе. Он исчезает тогда, когда бывает больше всего мне нужен, но он не лжет. Тогда что значит, что он не доверяет себе самому? И, что еще важнее, почему?

– Это и есть то, чего ты хочешь? – вопрошаю я и в кои-то веки не пытаюсь скрыть ни мою оторопь, ни мою боль. – Просто и дальше отталкивать меня от себя, пока я не решу больше не возвращаться? Разрушить все – не только то, что у нас было, но и то, что у нас могло бы быть?

Маска сползает с его лица, и секунду я вижу скрывающуюся под нею муку. Вижу боль, нерешительность и глубочайшее отвращение к себе самому, о существовании которого в глубине его души я никогда прежде даже не подозревала. Все это взывает к боли внутри меня самой, заставляет меня тянуться к нему, чтобы утешить его, хотя сам он и разрывает меня на части.

– Я просто не хочу причинить тебе боль, – говорит он мне голосом, охрипшим от муки.

– Ты только и делаешь, что причиняешь мне боль, – парирую я, меж тем как вокруг нас продолжает бушевать шторм. – Три долгих года ты только это и делал. Как, сказав мне правду, ты можешь сделать все еще хуже, чем то, что нам уже пришлось пережить?