Книга Приятный кошмар, страница 138 – Трейси Вульф

Молния раскалывает небо надвое, но теперь я уже так привыкла к ней, что почти не обращаю на нее внимания – как и на гром, следующий за ней. А когда это происходит снова, даже не даю себе труда посмотреть вверх.

Но затем это происходит снова и снова, и до меня вдруг одновременно доходят две вещи. Во-первых, вспышки молний придвигаются ко мне все ближе, а во‑вторых, за ними не следует гром.

Черт.

Когда происходит следующая вспышка, я резко разворачиваюсь и осознаю, что мои инстинкты меня не обманули. Эти новые вспышки – вовсе не молнии.

Меня охватывает ужас, когда передо мной вдруг возникает огромный мужчина в тюремной робе. Он неуклюже тянется ко мне с затравленным выражением на лице, протягивает ко мне руки.

Я отскакиваю назад, чтобы он не смог дотянуться до меня, и тут вижу, что левая половина его лица покрыта огромной татуировкой, гласящей: Тебе надо бежать.

Что это – его настоящая татуировка или еще одно предостережение?

Но прежде чем мне удается додуматься до ответа, он исчезает.

И если это предупреждение, то что оно значит, черт возьми? Это уже второе предостережение, которое я получила за последние двенадцать часов, что довольно странно, если учесть, чтовсе это время я только и делала, что убегала.

Чертовски жаль, что мне некуда убежать.

Я делаю глубокий вдох, но у меня остается меньше секунды, чтобы разобраться, что к чему прежде, чем впереди появляется еще одна вспышка света. На этот раз она возникает слева, и я успеваю повернуться как раз вовремя, чтобы увидеть женщину – наполовину человека, наполовину хищного зверя, – которая преграждает мне путь.

С ее клыков стекает кровь, и у меня успевает мелькнуть мысль, что, возможно, она умерла в состоянии расцепления – ужасная мысль, если учесть, что сегодня произошло со мной самой, – и тут она бросается на меня.

Я пячусь, истошно крича. Она исчезает, и на ее месте появляется еще одна мерцающая сущность – маленький мальчик с разными глазами и волосами, стоящими торчком. Он сжимает в руках потертого коричневого плюшевого мишку и рыдает.

– Джуд? – шепчу я, потому что – за исключением пижамы с рисунком из тираннозавров – он выглядит совсем как Джуд в его возрасте.

Но это невозможно. Джуд жив – я только что видела его. Я только что спорила с ним. А этот мальчик должен быть призраком, разве не так?

Однако, когда он подходит ко мне и поднимает руки, будто ожидая, что я возьму его на ручки, я так потрясена, что опускаюсь на одно колено.

– Что с тобой? – вырывается у меня прежде, чем я успеваю подумать.

– Мне нужно к моему папе, – отвечает он, широко раскрыв глазки. – Мне приснился плохой сон.

– О, малыш. – Хотя я и знаю, что он не может слышать меня, эти слова слетают с моего языка сами собой. – А где твой папа?

– Мне нужнок моему папе, – настойчиво повторяет он, гладя маленькими пальчиками мою щеку. И тут я осознаю, что он – как и тот трехлетний малыш в подземелье – может слышать меня. Более того он может ощущатьменя. – Пожалуйста, приведи его ко мне!

– Прости, но я не знаю, кто твой папа, – шепчу я, и он начинает плакать еще горше. Я притягиваю его к себе, и меня сильно бьет током, когда он утыкается лицом мне в шею. Однако это не так болезненно, как бывает обычно, так что я стараюсь не обращать внимания на боль.

– Как тебя зовут? – спрашиваю я, медленно качая его на руках.