Книга Испытание, страница 221 – Трейси Вульф

Два дня спустя мы все еще без кольца.

Мы все собрались на прибрежном утесе, чтобы обсудить, как нам заполучить его, но я почти не слушаю своих друзей. Я не могу отвести глаз от моей пары – он сидит немного поодаль, подтянув к груди одно колено и лениво чертя круги на траве. От его помпадура не осталось и следа, и его густые, волнистые темно-русые волосы в беспорядке падают ему на лоб. Его челюсть покрывает темная щетина, а одежда стала слишком просторной.

Он отказывается пить мою кровь, как бы я его ни просила. Мне бы хотелось думать, что он так поступает из желания дать мне возможность сохранить силы для тренировок. Но я знаю, что это не так.

Он отказывается потому, что мы провели в этом богом забытом месте уже двое суток, и каждую ночь, когда колокол начинал бить тревогу, Хадсон поднимался на стену замка так, будто его вели на виселицу. Не дожидаясь просьб, он поднимал руку, сосредотачивался на трех тысячах горгулий, застрявших между жизнью и смертью, и уничтожал их.

И с каждым разом последствия были все хуже, минувшей ночью Джексону и Флинту пришлось держать его, пока он больше часа метался и кричал перед тем, как наконец отключиться.

Мы все просили Хадсона не делать этого. Черт побери, мне показалось, что даже Честейн больше не может этого терпеть, когда Хадсон упал в слезах и испустил истошный крик, будто у него разрывалась душа. Так что я точно знаю, почему он не хочет пить мою кровь. Он не может позволить себе чувствовать хоть что-то – даже радость. Я боюсь, что пройдет еще одна ночь, будет принесена еще одна жертва, и он канет во мрак, так что я потеряю его навсегда.

Но я этого не допущу.

Поэтому я и созвала это чрезвычайное собрание на утесе, и я не уйду, пока мы не придумаем, как заполучить этот Камень. Прямо сегодня.

– Мы могли бы отрубить ему кисть, – предлагает Хадсон, и по лицам остальных видно, что они не могут понять, серьезно он сказал это или нет.

– Нет, – говорит Изадора, сидя по-турецки на большой скале спиной к океану. – Он никогда не утратит бдительность настолько, чтобы позволить нам это сделать.

– Сегодня за обедом я попытался как бы случайно поджечь его руку, полагая, что тогда ему придется снять кольцо, чтобы промытьсвои раны, – со вздохом сообщает Флинт. – Но он просто обратился в камень и заставил меня пробежать десять дополнительных кругов за мою «неосторожность». – Произнося последнее слово, он пальцами изображает кавычки.

– Этот малый похож на дикого кабана, – бормочет Иден.

– Мой отец выпотрошит вас, как дикого кабана, если вы не добудете ему этот Камень, – как бы мимоходом замечает Изадора.

Кто же не отпускает таких замечаний мимоходом? Честное слово, эта девица представляет угрозу – и не только потому, что она продолжает пытаться убить мою пару. Хотя и это уже начинает действовать мне на нервы.

– Честейн не так уж плох, – защищает его Мэйси. – Просто он вынужден принимать решения в по-настоящему ужасной ситуации.

– Нам уже приходилось оказываться в по-настоящему ужасных ситуациях и принимать в них решения, – парирую я, потому что, как бы я ни обожала мою кузину, иногда ее розовые очки – это перебор. Правда, это не ее Честейн постоянно изводит. – Но мы почему-то не начали вести себя как придурки.