Книга Один неверный шаг, страница 65 – Оливия Хейл

Обе его брови ползут вверх.

— Что?

— Ты рос в роскоши, верно? У тебя постоянно был такой опыт. Лагерь по стрельбе из лука и, и... красивые машины. Международные путешествия и потрясающие школы. Как ты вырос, не став невыносимым? Мог бы быть заносчивым, пренебрежительным, уверенным в своей исключительности. Я встречала уйму таких людей.

Он проводит рукой по челюсти. Требуется секунда, чтобы понять: это чтобы скрыть улыбку.

Это заставляет меня усмехнуться.

— Это не такой уж странный вопрос!

— Нет. Просто очень в твоем стиле, — говорит он.

— В моем стиле?

— Угу. Это также лестно. Откуда знаешь, что за твоей спиной я не заносчивый, пренебрежительный и не уверенный в своей исключительности?

Я наклоняю голову. Изучаю его.

— Полагаю, ты можешь таким быть. Да, это возможно, особенно на работе. У меня очень маленькая выборка для анализа. Но думаю, что если ты и заносчив, то в шутку. Что если пренебрежителен, то непреднамеренно. А если уверен в своей исключительности, то это... ну. Случайность.

— Ты сейчас очень снисходительна.

— А ты избегаешь ответана вопрос, — говорю я. — Я знаю только то, что я... что слышала о твоей семье. Это правда, что вы, бывало, летали в семейный отпуск на частном самолете?

Нейт проводит ладонью по лицу.

— Этот лакомый кусочек информации дошел до твоих ушей, да?

— Да. Прости.

— Случалось несколько раз, да. Но мы нечасто ездили в семейные путешествия, — он отпивает из бокала, а когда видит, что я все еще наблюдаю, выдыхает. — Ты действительно хочешь знать ответ.

— Я хочу узнать о тебе больше.

— Требовательная, — журит он. Но откидывается на спинку стула, словно устраиваясь поудобнее. — Мы росли в комфорте: мои братья, сестра и я. Я первым это признаю. Нам давали любую возможность. Летние лагеря, репетиторы, стажировки... Это была проторенная дорожка. Но мама происходила не из того же мира, что и папа. Она очень настойчиво учила нас хорошим манерам, эмпатии и тому, как веселиться.

Мой голос звучит нерешительно.

— Я слышала о ней. Мне очень жаль, Нейт.

Его губы изгибаются в полуулыбке, в которой не так уж много веселья.

— Спасибо, но это было давно.

— И все же. Время не имеет особого значения, когда речь идет о таких вещах.

Его взгляд становится острым.

— Конечно. Ты потеряла отца.

— Да, когда мне было три. У меня нет никаких воспоминаний о нем. Отчим, Грег, единственный папа, которого я знала, — я качаю головой. — Речь не обо мне.

— Не то время и место, — он снова смотрит в свой бокал. — Папа воспитывал нас один после ее смерти, и уроки изменились. Он всегда был больше сфокусирован на достижениях. Трудно чувствовать себя избранным, когда приходится работать. Возможно, не ради материальных вещей или возможностей, но ради всех остальных вещей, которые важны для ребенка. Внимания. Любви. Одобрения.

— Сплошных пятерок, — бормочу я.

Он издает смешок.

— Да. Сплошных пятерок.

— У тебя еще есть старший брат, — говорю я. — Любитель посоревноваться?

— Ужасно, — говорит он легко, слово срывается с полуулыбающихся губ. — Пока я не решил бросить борьбу. Предпочитаю проиграть из-за неявки, чем в честном бою.

— Умно.

— Ну, это единственное, что играет мне на руку. Или, по крайней мере, играло, — Нейт поднимает бокал и осушает его. — Обычноя принимаю хорошие решения.

Я улыбаюсь.