Книга Один неверный шаг, страница 66 – Оливия Хейл

— Обычно? Что ты... о!

Приносят еду. Две большиетарелки, два гарнира и маленькую корзинку хлеба. Пир на весь мир, и я знаю, что счет будет таким же большим, но это приключение. Аромат вафель, картофеля фри с трюфелем и говяжьих слайдеров витает в воздухе.

— Вот так нужно жить жизнь, — я тянусь за несколькими ломтиками картошки, и на вкус они волшебны. Мы оба набрасываемся на еду, и несколько минут сидим в полной тишине.

— Расскажи о своих родителях, — говорит он. — Маме и отчиме.

Я снова качаю головой.

— Это должно было стать моим временем, чтобы задавать бестактные вопросы, которые ты потом не вспомнишь.

Это заставляет его рассмеяться.

— Мы не настолько пьяны. Давай. Рассказывай.

— Моя мама — профессор английской литературы. Грег работает бухгалтером. Они очень обычные, скучные люди, и обеспечили мне очень стабильное воспитание.

— Английской литературы?

— Да. Она вырастила меня на Джейн Остин, сестрах Бронте, Диккенсе... Вообще-то, отчасти поэтому была так взволнована тем, что работа в Лондоне. Я люблю исторические драмы, историю, красивую архитектуру. Мама, возможно, приедет в гости, и мы планируем взять один из туров. Знаешь, тот, что останавливается на родине Шекспира, в доме Джейн Остин?

— Существуют такие туры?

— Нейт, — говорю я серьезно, — туры существуют для всего.

Он улыбается в свой бокал.

— Ну конечно.

— Так что я собираюсь попробовать это сделать. Мама была... ну, — недавний разговор о том, как Дин говорил с ней и пытался повлиять, чтобы заставила меня передумать, немного омрачает воодушевление. Она поддерживала меня. В основном. Просто не понимает, и вначале, когда я все еще сомневалась в собственном решении, было тяжело.

Еда исчезает со скоростью восходящего солнца за окном. Золотые лучи озаряют Лондон и заставляют извилистую Темзу сверкать везде, где та проглядывает между зданиями.

Несколько долгих минут мы просто сидим и впитываем виды. Только когда уходим, я понимаю, что так и не сделала фото. Но забыть сфотографировать прекрасные моменты — это самый лучший знак.

Когда снова выходим на тротуар, время уже половина седьмого. Усталость окутывает меня, как одеяло, тяжелое и уютное, и даже Нейт выглядит так, словно не отказался бы вздремнуть. Он несколько раз проводит рукой по волосам, пока ждем такси.

Некоторые люди бросают на нас любопытныевзгляды. На улицах довольно пустынно, так как сегодня суббота, но те немногие, кто проходит мимо, одеты в костюмы. Работают, несмотря на выходные, в финансовом квартале.

С Нейтом в смокинге и с развязанной бабочкой, и мной в золотом платье, выглядим так, будто тусовались до рассвета. Пара, гулявшая ночь напролет.

Эта мысль заставляет хихикнуть.

Нейт подталкивает меня плечом.

— О чем думаешь, Харпи?

— Харпи?

— Ты сказала, что никогда не имела прозвища, так что я пробую разные варианты.

Я снова хихикаю.

— Ну, гарпия⁸— это ужасно. А думала о том, как проходящие мимо люди, должно быть, думают о нас.

Нейт наклоняется, дыша прямо у моего уха.

— О том, как сильно хотят быть нами.

Я закатываю глаза.

— Нет, не то.

— Конечно, то. Полагаешь, я не могу быть заносчивым, или пренебрежительным, или уверенным в своей исключительности? — от его взгляда в желудке тяжелеет. — Скажу точно, что они видят и думают. Видят двух людей, у которых была лучшая ночь в жизни. Думают о легкомыслии и излишестве, результате вечеринки до самого утра. А если они мужчины, что ж... — его губы изгибаются в кривой улыбке, настоящей. — Очень хотят оказаться на моем месте.