Книга Безмолвные клятвы, страница 128 – Аймэ Уильямс

Дрожь пробежала по её телу, руки нашли моё бельё. Решительным рывком она стянула его вниз, оставляя след жара на коже. Я быстро избавился от последней преграды, затем снова переключил внимание на неё. Ладони легли на пояс её трусиков, пальцы сжали ткань. Я потянул их вниз по бёдрам, костяшки задели кожу, когда я окончательно раздел её.

Наконец она предстала передо мной полностью обнажённой; дыхание участилось, грудь вздымалась и опадала, пока я позволял взгляду окинуть наготу. Солнечный свет, льющийся из окна, играл на изгибах, окрашивая её в золото и я почувствовал, как сбился ритм сердца.

— Ты невероятно красива, — прошептал я, голос огрубел от нужды и обожания.

Я опустился к ней, позволяя нашей обнажённой коже соприкоснуться. Жар её тела послал дрожь по спине, но я не спешил. Вместо этого прижался губами к горлу, прямо под челюстью, где бешено трепетал пульс.

Поцелуи были медленными и намеренными — путь благоговения вниз по шее. Я задержался у ямки на горле, слегка посасывая кожу, оставляя слабую метку обладания. Голова её откинулась назад, давая мне больший доступ, и я жадно воспользовался этим, спускаясь к ключице. Я чередовал мягкие поцелуи с лёгкими касаниями зубов, заставляя её вздрагивать.

Ладони запутались в моих волосах, ногти царапнули голову, когда я продолжал спускаться. Я скользнул губами по грудине, затем кончиком языка очертил изгиб груди, наслаждаясь тем, как прерывается её дыхание. Тело выгнулось навстречу, спина оторвалась от матраса в безмолвной мольбе о большем.

— Ты моя, — пробормотал я прямо в кожу, голос был едва громче шёпота.

Тихий стон послужил ответом; пальцы сжались в волосах, пока я поклонялся каждому дюйму её тела. Ладони скользнули по бокам, запоминая изгиб талии, округлость бёдер, силу, скрытую под внешней мягкостью. Она была сплошным огнём и мягкостью, и я оказался полностью поглощён ею.

— Маттео, — выдохнула она, в голосе смешалисьмольба и требование.

— Я здесь, — пробормотал я, касаясь поцелуем округлости живота, прежде чем вернуться, чтобы овладеть губами.

Когда я наконец приподнялся для поцелуя, губы её уже были приоткрыты в ожидании. На этот раз поцелуй вышел глубже, жаднее; тела прижались друг к другу так, словно нам всё ещё было недостаточно близости. Каждое прикосновение, каждое скольжение кожи, каждое прошептанное слово стали признанием: она моя, а я — её. Навсегда.

Когда я наконец соединил нас, то сделал это с благоговейной медлительностью; каждое движение было выверенным и наполненным смыслом. Я замер, смакуя изысканное ощущение единства, пока её тепло окутывало меня целиком. Мир вокруг исчез, не осталось ничего, кроме неё: тихих вздохов, дрожащего тела, взгляда, прикованного к моему, полного доверия и желания.

Мы двигались в ритме, казалось, написанном только для нас, на языке, понятном лишь нам двоим. Тело подалось навстречу, бёдра выгнулись в идеальной гармонии с моими движениями. Каждое соприкосновение было осознанным — безмолвное обещание, которым мы обменивались при каждом сближении. Я остро ощущал всё: как ногти чертят линии вдоль мышц спины, как бёдра сжимаются вокруг меня, как тихие, прерывистые звуки срываются с губ.

Ладони блуждали по телу, словно она пыталась запомнить каждый дюйм. Кончики пальцев впились в плечи, оставляя огненный след, а затем скользнули вниз, чтобы обхватить бока и притянуть меня ещё ближе. То, как она двигалась подо мной, как тело уступало моему напору, подводило меня к самой грани.