Книга Безмолвные клятвы, страница 2 – Аймэ Уильямс

Все, о чем я могу думать, это мой отец — Джованни Руссо, человек, который всегда был героем в моих глазах, хоть я и знала, чем он зарабатывает на жизнь.

В чём замешана вся наша семья.

Поездка на такси до больницы — это двадцать минут чистой пытки. Каждый красный на светофоре тянется вечность, пока разум прокручивает возможные варианты. Я провела свою жизнь, притворяясь, что разговоры шёпотом и ночные встречи были обычными деловыми моментами, но я понимаю, что это не так. Возможно, это были конкуренты семьи. Возможно, кто-то наконец решился действовать. Возможно…

Я бросаю деньги водителю и практически вбегаю в двери приёмного покоя. Сначала меня накрывает запах антисептика, затем — флуоресцентный свет, из-за которого всё кажется болезненным и нереальным. Зал ожидания — это лоскутное одеяло из горя: обеспокоенные семьи, сгорбившиеся на неудобных стульях; медсёстры, проносящиеся мимо быстрыми шагами; тихое пищание аппаратов, означающее, что кто-то где-то ещё жив.

Я замечаю их сразу: дядя Кармин говорит приглушённым тоном с Маттео ДеЛука, лучшим другом моего отца и одним из самых опасных людей в Нью-Йорке. Кармин выглядит неуместно в своём дорогом итальянском костюме, а лысеющая голова блестит под резким светом. Но моё внимание привлекает именно Маттео.

В своитридцать восемь он производит мощное впечатление в идеально сшитом чёрном костюме. Широкие плечи напряжены, пока он кивает на то, что говорит Кармине. Серебристые пряди на висках лишь добавляют ему властности. Когда он поворачивается и видит меня, стально-голубые глаза впиваются в мои с такой интенсивностью, что перехватывает дыхание. Я всегда чувствовала себя добычей, когда он смотрит на меня так, хотя он якобы на нашей стороне.

— Изабелла, — произносит он, моё полное имя слетает с его языка, словно молитва или проклятие, — я не уверена, что именно в его случае. В его глазах появилось нечто тяжёлое и грузное, отчего моё сердце запнулось.

Прежде чем он успевает сказать больше, появляется моя мать; тушь течёт по её идеально накрашенному лицу. В сорок пять лет Шер Руссо всё ещё ошеломляюще красива: гладкие светлые волосы, элегантные черты. Но сейчас идеальный фасад треснул, а дизайнерское платье помято, будто она обнимала сама себя.

— Его больше нет, bella mia. — Она втягивает меня в объятие, пахнущее Chanel № 5 и отчаянием. — Твой отец... он не выжил.

Мир наклоняется. Я чувствую, как сильные руки поддерживают меня — это Маттео, — но я отшатываюсь от его прикосновения. Сквозь шум в ушах я ловлю обрывки разговора: «стрельба»... «вражеская семья»... «нужна защита». Моя мать начала рыдать и эта демонстрация горя кажется отрепетированной, а не искренней. Глаза дяди Кармина блестят чем-то, что тревожно похоже на выгоду.

— Нам нужно обсудить, что дальше, — говорит Кармин, но Маттео обрывает его резким жестом.

— Не сейчас, — рычит он, и на мгновение я понимаю, почему его все боятся. Его взгляд возвращается ко мне и становится мягче, но чувств не меньше. — Иди попрощайся с отцом, Изабелла. Обо всем остальном позабочусь я.

Пока я, оцепенелая, иду к больничной палате, где лежит тело отца, то слышу обрывки жаркого спора позади. Глубокий голос Маттео гремит:

— Я дал обещание Джованни...

За которым следует вкрадчивый ответ Кармина: