Книга Безнадежные, страница 104 – Татьяна Семакова

Бугров резко отстраняется от матери и пробегает взглядом по комнате. Когда натыкается на меня, я неловко поднимаю руку, приветствуя его. Он быстро обнимается со всеми остальными, принимая поздравления, а когда подходит ко мне на несколько секунд замирает.

— Это другое, — с улыбкой шепчу я и сразу же оказываюсь в его долгих горячих объятиях.

— Нам выйти? — едко спрашивает Лиза.

— Я б остался, — хохотнув, двусмысленно говорит Леша.

Елена Дмитриевна шикает на них, а малышка громко шепчет:

— Папа, можно уже взять бутерброд?

Бугров содрогается в беззвучном смехе и отпускает меня.

— Сынуль, я надеюсь, эта традиция у нас приживется, — озвучивает в тосте свои ожидания Елена Дмитриевна.

— Я тоже, — покосившись на меня, отвечает он.

Вскоре от горячего и сытного ужина меня начинает чудовищно клонить в сон. Я катастрофически медленно моргаю, а на длинном витиеватом поздравлении мужа Лизы едва не выключаюсь. Когда он наконец заканчивает, я шепчу Бугрову:

— Мне пора.

— Я отвезу, — сообщает он и сразу же поднимается.

— Ни в коем случае, — протестую я. — Это твой праздник. Я бы тоже еще задержалась, но боюсь уснуть лицом в тарелке.

— Даш, — почти вымаливает он, но я отрицательно мотаю головой.

— Проводи меня, — говорю я, мягко улыбнувшись.

Я тепло прощаюсь даже с теми, кто этого не заслуживает и первой выхожу в коридор, сразу же начав одеваться. Бугров наблюдает за мной, сунув ноги в стоящие там домашние тапочки, а руки — в карманы, и заметно, хочет что-то сказать, но будто язык не поворачивается.

Понимаю…

— Как Дизель? — завожу я ненавязчивый разговор на крыльце.

— Линяет, — констатирует Бугров, вызывая мне такси со своего телефона.

— Редко бываешь дома?

— Наоборот.

— Ты же говорил… — мямлю я.

— Он болеет, Даш, — убрав телефон в карман пиджака, говорит Бугров.

— Как болеет? — ахаю я. — Ты водил его к ветеринару?

— Бесполезно. Он копирует меня.

— Ты не выглядишь больным, — отмечаю я.

— Когда ты рядом. А когда нет… — Он делает шаг навстречу, а я — назад, прижавшись спиной к входной двери. — Когда нет, мне так погано, Даш, — заканчивает он шепотом и ставит ладони по обе стороны от моей головы. — Вот что мне с этим делать, скажи?

— Я не знаю, — также шепотом отвечаю я.

— Ты все еще боишься меня? Сейчас. Тебе страшно?

— Нет, — честно говорю я. — Я волнуюсь.

Для осмысления ему хватает мгновения, но и оно кажется вечностью. Я почти успеваю передумать, когда его губы касаются моих, захватывая в плен сознание. Он целует меня, и ни о чем другом я даже не думаю, откровенно наслаждаясь процессом. Сама машинально обнимаю его за шею, и он воспринимает это как сигнал, чтобы снять руки с двери и переместить их на мое тело.

Правильно понимает. Но мой мозг подает сигнал об опасности. И причин, чтобы подавить его, на этот раз не находится.

Я быстро отворачиваюсь и, уперевшись ладонями в грудь Бугрова, отталкиваю от себя.

— Я не могу, — бормочу я, не глядя на него. Обнимаю себя, отгораживаясь от него, и отрицательно мотаю головой. — Не могу и не хочу.

— Но все же было хорошо, — с надрывом говорит он.

— Было, — подтверждаю я. — Было, а потом перестало. Нет. Не хочу. Не хочу, чтобы ты меня касался.

— Я не буду, — с готовностью говорит он, поднимая вверх руки. — Клянусь, не буду. Если это та цена, которую я должен заплатить — пусть так.