Онлайн книга «Шпилька. Дело Апреля»
|
Женщина покраснела и отвернулась к окну. Этот жест сказал больше любых слов: есть за что краснеть. – Мы… мы написали как было, – в голосе Нины Борисовны появились оправдательные нотки. – Ничего не придумывали. Хвалить её не за что, ну… разве за трудолюбие… Скандальная она была, конфликтная. Пыталась навести порядок не только метлой, но и в другие дела лезла, куда её не просили. Детей во дворе всё воспитывала. А какой из неё воспитатель при её судимостях? Нет бы смолчать… Внутри Софьи что‑то надломилось, и во рту появился металлический привкус. Сколько ещё таких Маргарит, загнанных в угол, признают вину за то, чего не совершали? А ведь могла бы опровергать! – Понятно, – Софья едва сдерживала рвущееся наружу тошноту и раздражение. – Отрицательная характеристика – и можно осудить без лишних разбирательств! И никаких отпечатков пальцев, кроме хозяйских. Она, должно быть, в перчатках летом на балкон залезла… по пьяни… Всё идеально укладывается в схему, верно? Пропащая женщина – туда ей и дорога, так? Последние слова она произнесла с нескрываемой язвительной усмешкой. Нина Борисовна вжалась в кресло, словно отстранялась не только от обличительных слов, но и от удара. Не дожидаясь ответа, Софья поднялась. Внутри всё клокотало от негодования. Она вышла из кабинета, хлопнув дверью с такой силой, что бумажные жалюзи на окне дрогнули и с тихим шелестом свалились вниз. Подобные вспышки раздражительности Софья обычно не позволяла себе. Но иногда иначе просто нельзя. В особенности когда видишь, как равнодушие и формализм ломают чью‑то судьбу. Выйдя из душного помещения, она глубоко вдохнула свежий воздух. Мысль о Маргарите не давала покоя. Кто она на самом деле? Жертва обстоятельств, жалкая овечка или… или что ещё интереснее, – пешка в чьей‑то большой игре? ИнтуицияСофьи склонялась к последнему… * * * Следующей по плану остановкой Софьи был магазин «Русский сувенир», принадлежащий семье Сухоруковых. Небольшой магазинчик, как матрёшка среди офисных небоскрёбов, притаился в деловом районе города. Здесь семья Сухоруковых торговала предметами декоративно‑прикладного искусства. Софья вошла внутрь под тихий, мелодичный перезвон колокольчика над дверью. Атмосфера старинной московской лавки обволакивала уютом: расписные матрёшки выстроились на полках, как гвардейцы на параде; ложки‑чашки‑кружки‑разделочные доски развесились по стенам, как картины в музее народного быта; резные деревянные шкатулки, сундуки и яркие женские украшения из самоцветов создавали ощущение путешествия во времени по уголкам Руси, как портал в прошлое, где каждая вещица могла бы рассказать свою историю, если бы умела говорить. За прилавком стояла женщина средних лет. На лице читался опыт торговых переговоров и умение разгадывать желания клиентов с первого взгляда. – Здравствуйте! – улыбнулась Софья и автоматически, как запрограммированный кондиционер в жару, включила своё фирменное обаяние. – Ищу Любовь Андреевну Сухорукову. Не она ли передо мной во всей красе? Продавщица окинула потенциальную покупательницу любопытным взглядом в попытке вычислить, кто рекомендовал её лавку этой женщине с проницательными глазами. – Это я… Чем могу помочь? У нас сегодня скидки на павловопосадские платки и берестяные изделия. |