Книга DARKER: Бесы и черти, страница 256 – Екатерина Белугина, Дмитрий Лазарев, Максим Кабир, и др.

Помэр бездушно, механически кивал.

С той ночи Гирс стал бывать в Первом Щиповском переулке чуть ли не каждый день.

Днем они работали на студии над монтажом «Голодных джунглей», а вечерами-ночами обсуждали полотна Помэра – мрачные сюрреалистические сцены, чаще лишенные ярких красок, но иногда буквально залитые красным и желтым, символами огня, крови, боли. Помимо сюрреализма в стиле художника присутствовали элементы кубизма, графики, демонизма. Гирс игнорировал скрытые послания, которыми пестрели работы Помэра, лишь отстраненно ассистировал Торжевскому – помогал выбирать картины-вставки для фильма. Они отвозили утвержденные холсты на студию и снимали их на пленку.

Гирса раздражало присутствие молчаливого Помэра, но он тайно восхищался его мастерством и выраженной в картинах философией безрадостности. Работы художника оставляли тягостное впечатление, одновременно притягивали и завораживали. Помэр неизменно заигрывал со смертью или кричал о своих потаенных страхах: упадок, мрак, черепа, скелеты, горящие здания, кресты, расщепленные лица, сросшиеся тела. Заглянувший в монтажную Савич-Кострица полистал сценарий «Голодных джунглей», сделанный серией иллюстрацийи эскизов, затем странно посмотрел на Гирса и назвал рисунки Помэра проклятыми. Торжевский обрадовался сравнению.

– Наконец-то чувствую, что движемся в правильном направлении. Это будет совершенно не похоже на то, что снимали раньше. Такого еще не делали в кинематографе!

В Торжевском проснулся увлеченный, одержимый творец, новатор, ребенок. Он смело смешивал «люмьеровское» и «мельесовское». Вместе с Гирсом копался в материалах дореволюционной хроники, вскрывал, точно устричные раковины, заржавелые коробки, и чем плачевнее было состояние пленки, тем восторженнее сияли его глаза. Он настоял на том, чтобы включить в фильм несколько кадров с отслоившейся от сырости эмульсией и разрядами на негативе. Два ящика советских хроник, закупленных «Амторгом» в Штатах, Гирс и Торжевский разбирали неделю. Обнаружили негатив кадра Ленина, предположительно, снятого в Москве американским оператором. Ленин сидел на диване и смотрел на бесформенную тень на стене. После долгих сомнений решили не включать это в фильм.

В отдельных моментах картины Торжевский использовал начальный метраж кадров с лицами актеров, на долю секунды ослепленных светом юпитеров, – обычно это отсекалось при монтаже. В монтажной взаимосвязи кадры, снятые в Амазонии, архивные кадры, запечатленные картины Помэра и бессмысленные надписи, сделанные Алексеем Кручёных, обретали новый, зловещий смысл.

– Хорошо, очень хорошо, Лодя! Это запомнится надолго! – Торжевский положил руку на плечо Гирса. – Спасибо! Молодец!

Но, сделав последнюю склейку, Торжевский поник, съежился, постарел. Лицо его, испещренное глубокими морщинами, скучно окаменело.

Начерно смонтированный фильм смотрели вдвоем. «Голодные джунгли» смутили и взволновали Гирса. Он чувствовал на себе взгляд Торжевского. Учитель прислушивался к его учащенному дыханию, невольным вздохам, и Гирсу чудилось, что за ним наблюдает темнота просмотрового зала.

Гирс был сбит с толку. Картина захватила его, но воздействовала на потаенном уровне. Он испытывал страх, разделял его с автором произведения. Вместе с тем чувствовал родство с этим мрачным, подавляющим волю полотном, которое превратило его в безвольного созерцателя.