Книга Самая страшная книга 2026, страница 140 – Индира Искендер, Дмитрий Лопухов, Алексей Гибер, и др.

– У Хозяина Леса было много дочерей. – Она указала в окно. – И там, по всей долине, много бабушек. В каждой деревне, построенной на месте священного леса. В каждом доме. И все они рассказывают внукам и правнукам дровосеков одну и ту же сказку.

Она замолчала. Улыбка так и застыла на ее лице, как приклеенная.

– Сегодня канун Рождества, Адри, ты не забыл? А из всех детей ты остался один. Так что тебе придется кормить Кага Тио. Тебе стучать по нему палкой. И тебе – получать его подарки.

Адри скосил глаза. Кага Тио был виден отсюда, из кухни. Большой, лоснящийся, вымазанный кровью и оскалившийся в плотоядной улыбке.

Бабушка кивнула.

– Нет! – закричал Адри и рванулся из ее рук.

Прочь! Прочь отсюда! Из родного дома, ставшего жутким. От той, кого оно считал бабушкой.

Он быстрый. Ей не догнать его. Он поднимет всю деревню!

Он выскочил на улицу. Дернулся в одну сторону, другую. И побежал к Эстель.

Вот он, знакомый дом под крышей из коричневой черепицы. Адри забарабанил в ворота, но никто не открыл. Тогда он наплевал на вежливость, толкнул дверь и забежал сам.

Проскочил небольшую прихожую с вешалками для одежды и ворвался в знакомую гостиную, где они с Эстель играли с самого детства. Узорчатый ковер на полу, льняные занавески, шкафы с посудой, карандашные портреты в рамках на стене – все было как обычно.

Необычной была тишина. Мертвая тишина. Такой не бывает в канун Рождества ни в одном деревенском доме.

Камин не горел, а через занавешенные окна пробивалось слишком мало света. И Адри не сразу заметил, что за столом на резном стуле с плетеной спинкой сидит Эстель. Сидит, положив голову на руки, лежащие на столешнице. Адри и сам, бывало, засыпал в такой позе, когда отец вечером заставлял его учить грамоту.

Он подбежал к девочке, потряс ее за плечо:

– Эстель! Да проснись ты! Тут такое… Ты не представляешь!..

Ее голова качнулась, покатилась по столу и с гулким стуком упала на пол, расплескав золотые кудри.

Адри закричал. Он кинулся к выходу, но запнулся, будто ему поставили подножку. Сразу вскочил, обернулся. И увидел бревно. Большое рождественское бревно посреди гостиной выглядывало из-под одеяла и улыбалось нарисованным ртом. Он поклялся бы, что еще минуту назад его здесь не было!

Но он увидел и кое-что еще. Прямо перед деревянным лицом лежал Марти. Мертвый маленький братик Эстель.

Он, задыхаясь, бежал по деревне. Голова совсем не соображала, в ней лишь вертелись вчерашние слова Эстель: «А к нам тоже бабушка приехала».

Вот беленый домик Бускетсов, куда на ночь ушли Хавьер и Джоэль. Отчаянно полыхнула надежда. А вдруг старшие братья еще здесь? Вдруг они вместе с другими ребятами просто доделывают рождественский вертеп? Вдруг там, за дверью, кошмар закончится?

Адри, уже не стуча, ворвался внутрь. Здесь все было так, как должно, – горящий камин, запах пирога, большой накрытый стол и вся семья Бускетсов в праздничной одежде за этим столом.

Вот только никто из них не шевелился. И не дышал. За рождественским обедом сидели мертвецы. А на почетном месте – бревно с попоной и в красной шапке.

Уже не было сил на крик. Он метался по деревне, забегал в дома соседей, и всюду, всюду были лишь мертвецы. В нарядных комнатах, украшенных еловыми венками, со свечами в бронзовых канделябрах, с рождественскими пирамидами и вертепами на подоконниках – со всеми признаками теплого праздника, который так любил Адри. Но без единой живой души.