Книга Самая страшная книга 2026, страница 143 – Индира Искендер, Дмитрий Лопухов, Алексей Гибер, и др.

Бабушка Марта подошла к столу, неторопливо, по-хозяйски. Взяла деревянный половник и зачерпнула из большого горшка с эскудельей. Наваристая похлебка плюхнулась в миску – бульон жирно блестел в свете свечей, покрывая овощи и щедрые куски мяса. Марта долила добавки, довольно кивнула – и протянула миску Адри.

– На, покорми Кага Тио, – сказала она почти ласково. – Уважь Хозяина Леса.

Адри не сразу смог взять миску. Тело будто одеревенело, руки не слушались, пальцы судорожно вцепились в колени. Но Марта наклонила голову, и свечи осветили ее лицо: блестки глаз в темных впадинах, морщинистые щеки и тонкие губы, которые казались почти черными. Она не повторяла просьбу, не подталкивала – просто смотрела. И Адри потянулся к миске, чувствуя, как дрожат ладони.

Он боялся заглянуть в тарелку. Но все равно посмотрел. И увидел.

В размякших макаронах, в разваренной капусте, в нитях разварившихся жил и темных сгустках, похожих на свернувшуюся кровь, лежал глаз.

Маленький голубой глаз.

Адри сразу понял, чей он. Глаз Жоаны смотрел прямо на него. Он был разваренным – белок сделался мутным, как плохое стекло, а радужка поблекла, став почти белой с едва уловимым синеватым оттенком. Глаз потерял округлость, он сплющился, как желе, но не узнать его было невозможно.

Адри почувствовал, что воздух в груди слипся в плотный ком, который уже не вытолкнуть наружу. Но бабушка по-прежнему стояла и смотрела.

Он поднялся и понес миску к бревну.

Кага Тио лежал на своем месте, заботливо укрытый теплым пледом. Он не двигался, не издавал никаких звуков, но от одного взгляда на его дырявые глазницы и хищный оскал рта становилось жутко. Адри маленькими шажочками подошел ближе, опасливо протянул руку и поставил миску перед его лицом.

А бабушка Марта уже разливала эскуделью по тарелкам и расставляла их перед каждым из сидящих за столом. Щедрая порция досталась и Адри.

Он вернулся на свое место, не в силах взглянуть в миску. А пуще всего – повернуть голову в сторону Кага Тио. Но все слышал.

Слышал, как зашуршал плед. Как что-то зашевелилось, заскребло по полу. А потом – чавкающие звуки, влажные и липкие.

– Что же ты не кушаешь? – Голос бабушки Марты вывел его из оцепенения. – Это же праздник!

Казалось, она и вправду переживает, что Адри останется голодным.

Он помотал головой, не способный вымолвить ни слова. Горло сжималось, желудок судорожно дергался, а во рту стоял кисло-соленый привкус то ли слез, то ли рвоты. Перед глазами висела пелена, свечи на столе расплывались желтыми кругами, а их огоньки казались такими же трясущимися, как его руки.

Марта смотрела на него долго, слишком долго. Ее тяжелый взгляд стал ледяным, и Адри почувствовал, как по телу расползается холод. Щеки замерзли, губы начали неметь, а кончики пальцев заныли, будто он стоял босиком на снегу.

Он взял ложку.

Сначала думал просто прикоснуться к еде, чтобы Марта отстала, но та, словно прочитав его мысли, кивнула на тарелку. И он зачерпнул.

Вкуса бульона он не почувствовал. Лишь его жирную, мясистую вязкость. Адри давился, кашлял, похлебка текла по подбородку и заливала рубашку. Он потянулся за салфеткой, чтобы утереться, но пальцы дрожали так сильно, что не удержали ложку. Бульон выплеснулся на скатерть, оставив жирную кляксу. Марта покачала головой.