Онлайн книга «Самая страшная книга 2026»
|
– Какой неопрятный мальчик… – вздохнула она. Повернулась к мертвым родителям, поджала губы. – Похоже, вы пренебрегали его воспитанием. Она будто ждала ответа. Но за столом никто не шевельнулся. – Но ничего. – Марта снова посмотрела на Адри. – Даже таким детям полагается подарок от Кага Тио. Она достала из-за очага тонкую палку с потемневшим концом. Вытерла ее о фартук, как заботливая хозяйка, не желающая пачкать в доме. И протянула Адри. – Стучи. Он замотал головой. – Стучи, – повторила бабушка. – Пока он снова не проголодался. Адри подошел к бревну. Оно все так же неподвижно лежало на полу, укрытое пледом. Но миска перед ним была пуста, а морда блестела жирными разводами. Он прикоснулся к бревну палкой. Осторожно, едва коснувшись пледа. – Стучи, – еще раз сказала Марта. Он ударил сильнее. И еще раз. И еще. По щекам текли слезы. Текли и падали прямо на плед Кага Тио. Адри судорожно глотал воздух, не переставая бить палкой. – Ну же, – прищурилась бабушка. – А как же песенка? Адри сжал палку так сильно, что костяшки побелели. И запел: – Caga Tió… Caga torrons… Слезы душили его, голос дрожал и срывался, но он продолжал петь: – D'avellanes i pinyons… Под пледом что-то хрустнуло. – No caguis arengades… Что-то зашуршало, треснуло. – Que són salades… Ткань начала натягиваться. – Caga torrons…– Голос Адри стал тонким, как у Жоаны. – Que són més bons… И тогда бревно пошевелилось. Сначала едва заметно – словно под тканью трепыхнулось что-то маленькое. Может быть, мышь. Или птица, залетевшая в трубу над очагом. На Адри уже знал, что это не мышь. И не птица. Палка задрожала в его руке. Бревно дышало – все чаще, все глубже, с натугой, с треском, будто внутри лопалась древесина. Или кости. Плед шевелился. Под ним что-то росло, пока скрытое, пока невидимое для Адри. Оно вздувалось, как дрожжевое тесто, бугрилось, пульсировало, словно там, внутри, запускалось чудовищное сердце. Адри застыл. Он не мог отвести взгляд. Плед натянулся, как кожа на барабане. Ткань затрещала, порвалась по шву – и в прорехе показались пальцы. Маленькая, детская ладошка. Она дрожала, как едва вылупившийся птенец. Высунулась вся рука по локоть. Спряталась. Потом вторая рука. Третья. И каждая – детская. – Да, – сказала бабушка Марта откуда-то сзади. – Теперь и у нас настоящее Рождество! Ткань лопнула, и из-под нее вырвалась бесформенная белесая масса. Она разбухала, росла, шевелилась, пульсируя вязкими волнами. Каждый миг из нее появлялись детские руки, ноги, части тел, искореженные обрубки и отростки – и тут же пропадали вновь, ныряя обратно. Она поднималась выше стола, выше камина, она заполняла все пространство, цеплялась пальцами за потолочные балки, пальцы ломались, но тут же отрастали новые. А потом появилось лицо. Сначала неясное, плывущее, словно вылепленное из горячего воска. Но черты становились четче. Прорисовались глаза, нос, рот – и вот уже перед Адри предстало детское лицо с запавшими щеками и бледной синюшной кожей. Оно всплыло на поверхность этой чудовищной массы, открыло рот – и исчезло, будто его вновь проглотила плоть, лишенная формы. И тут же проступило другое лицо. А потом еще одно. И еще. Десятки, сотни лиц появлялись и исчезали, сменяя друг друга с молниеносной скоростью. Лица младенцев, мальчиков, девочек. Кто-то беззвучно плакал. Кто-то смеялся. Кто-то болезненно распахивал рот в безмолвном крике. Лица вспухали, растягивались, теряли форму – и вновь проваливались внутрь, не сумев удержаться на поверхности. |