Книга Самая страшная книга 2026, страница 145 – Индира Искендер, Дмитрий Лопухов, Алексей Гибер, и др.

И среди всех этих незнакомцев вдруг мелькнули его братья. Хавьер, словно вылепленный из глины и вновь скомканный невидимой рукой. Джоэль с перекошенными губами. А потом – Жоана.

Жоана улыбалась. Ее щеки были порваны, глаза выколоты, но она не переставала улыбаться. Она исчезала, но возвращалась снова и снова, каждый раз все более изуродованная и страшная.

Масса стала обретать форму, снизу прорезалась огромная колонна-нога, а под потолком вылепились разлапистые руки. Существо встало на дыбы, и на его животе раскрылись глаза. Много-много глаз, маленьких и больших, взрослых и детских, карих, зеленых, серых. Голубых.

Они смотрели на Адри. Они смотрели сквозь него.

Чудовище стало еще выше, уперлось в потолок. Как огромная рождественская ель. Но вместо шаров – лица. Вместо свечей – глаза. Вместо подарков – искореженные туловища.

И тогда Адри понял, кто это. Существо, о котором в долине знал каждый. Но вслух не говорил ни один.

Эльс Фадринс.Невестник.

– Адри… – прошептал детский голос.

Он дернулся.

– Адри, иди к нам…

Тоненький знакомый голос.

– Мы будем вместе… Всегда…

Голос Жоаны.

Невыносимо хотелось убежать. Но Адри стоял. А Невестник тянул его, тянул к себе не руками, а памятью о любимых.

И Адри сделал шаг. Шаг навстречу чудовищу.

Метаморфозы прекратились. Все лица обернулись к Адри. Все глаза разом посмотрели на него. А в теле Невестника раскрылась щель. Стала шире. И еще шире. Как рана. Как пасть.

Как дверь.

И в этот момент за спиной Адри раздался ласковый голос.

– Давай… – прошептала бабушка Марта. – Пора и тебе получить подарок.

Ее пальцы легли ему на плечо.

Твердые. Деревянные.

Адри закричал.

Снег скрипел под ногами.

Адри шел по дороге. Узкая лента вилась между холмами и уходила куда-то в белое, в серое, в бесконечное. Тяжелые облака висели низко, почти касаясь макушек деревьев. Голых деревьев, черных, как обугленные кости.

Он не знал, сколько идет. Может, день. Может, неделю.

Может, всю жизнь.

Он перестал чувствовать ноги. Сначала думал – замерзли. Но потом понял, что дело не в холоде.

Дело в том, что он больше не останавливается.

Стоит замедлить шаг – и начнется шепот. Сперва слабый, еле слышный. Но с каждым мгновением – все громче.

– Адри…

Голос Жоаны.

Он не оборачивался.

– Адри…

Голос мамы. Добрый, родной голос. Тот, которым она пела ему колыбельную.

Он сглатывал слезы.

– Адри, не бойся… – Отец.

– Адри, мы здесь… – Хавьер.

– Адри, подожди… – Джоэль.

Он сжимал кулаки, чувствуя, как ногти врезаются в кожу.

Он шел. Шел и не оглядывался.

И там, сзади, тоже что-то двигалось. Беззвучно. Медленно.

Оно не спешило.

Но Адри знал, что оно не отстанет.

Никогда.

Незваных гостей в своем доме Охрис почуял издали. От самой окраины заболоченного леса. Принюхался, не сбавляя шага, перебросил на левое плечо вязанку хвороста и шевелящийся дерюжный мешок, а топор остался за поясом, на спине. Вмиг можно выхватить, хоть и вряд ли придется. Поводырей ведь не убивают. Разве что вылезет кровожадная гадина из-за Кромки по плохо присыпанному следу, но такого уже десятки лет не случалось.

Там, впереди, были просто люди. Двое, приехавшие верхом, не пытающиеся тихариться. Люди всегда слишком сильно пахнут, даже самые чистоплотные, у людей слишком громко бьются сердца, а уж лошади на привязи шумят вообще за десятерых. Вот они: черный как смоль холеный жеребец и чалая кобылка. Дорогая упряжь, но не расседланы – гости готовы и восвояси убраться, если не ко двору. В дом зашли, но огня не разжигают, да и беседы их до сих пор не слышно. Все уж сказали друг другу или?..