Онлайн книга «Иллюзионист. Иногда искусство заставляет идти на преступление, а иногда преступление – это искусство…»
|
– Так вы не знаете, что Маршанов погиб? Сафонов поднял глаза на Полежаева: изумление, написанное в его глазах, говорило яснее ясного, что для Сафонова это известие было неожиданностью. – И кто же его?! – Это тайна следствия, но это еще не все. Тут вот какие странности творятся, Эраст Юрьевич. Ваша супруга, как вам, вероятно, известно, согласилась позировать художнику Кузмину для картины «Дружеское чаепитие». На этой картине все мило и невинно: несколько человек, сидя за столом, пьют чай и беседуют. Но! Из тех людей, что позировали для этой картины, в первые две недели погибли трое. Потом исчезла ваша супруга; после чего был убит еще один человек, который тоже позировал. Лицо Сафонова вытянулось, пальцы судорожно сжали подлокотник коляски. – Вы хотите сказать, что моей жены нет в живых?! – выговорил он медленно, тяжело роняя каждое слово. – Я ничего не хочу сказать, просто излагаю факты. Могу ли я узнать… что с вами? Вам плохо?! Инвалид, сморщившись, положил руку на сердце и прошептал: – Ничего… позовите служанку… – Вероятно, мне лучше уйти? – обеспокоенно спросил Полежаев, но Сафонов замахал рукой: – Не уходите. Я продиктую вам список всех ее знакомых – вы ведь за этим пришли? * * * Выйдя на улицу, продуваемую крепким свежим бризом, Полежаев нервно натягивал перчатки и смотрел вдаль, в сизый петербургский туман. Все, что он узнал в доме Сафонова, казалось ему и правдоподобным и неправдоподобным одновременно. Смог бы он… вот так? На секунду он представил себя прикованным к инвалидному креслу. Тряхнул головой, отгоняя наваждение. А ведь при его службе это вполне возможно. Да – получаешь пулю в спину, поврежден позвоночник – и вуаля! Остаешься парализованным инвалидом при молодой красавице жене… Да, это реальность. И хватило бы у него… чего? Хладнокровия? Философского отношения к жестокому давлению обстоятельств?.. Чтобы вот так… Он снова досадливо мотнул головой. Лучше об этом не думать. Но все же… Насколько естественна ситуация, когда мужчина, любящий, полный чувств и страстей… да, тело парализовано, но душа-то жива… «входит в положение» своей жены и не только смиряется, но и говорит обо всем так спокойно, как о чем-то вполне естественном? Нет. Естественным это быть не может. Но тогда что? А что, если Сафонов и есть главный злодей в этой истории? Что, если события развивались так: сначала Маршанов приходит к Сафонову и ставит его в известность о похождениях жены. Сафонов, истерзанный ревностью, убивает жену… Допустим, у него есть преданный слуга, который поможет ему спрятать тело, но надо еще и отвести от себя подозрения. Ага! Вот мы и подходим к возможной разгадке всех этих убийств! Ведь что получается, господа? Если убита одна лишь Сафонова, то мы спросим, кому выгодно убить Сафонову? И ревнивый муж сразу попадает под подозрение. Однако если убиты разные люди, связанные между собой только тем, что они вместе позировали одному художнику, то вопрос, кому это выгодно, поневоле будет поставлен иначе, что отводит подозрения от супруга мадам Сафоновой! Тогда уместно спросить: а что если Сафонов стоит и за всеми остальными убийствами? Если они были сделаны по его приказу? И в самом деле! Кто мог подозревать о таком мотиве, как ревность Сафонова, узнавшего о романе его супруги с Бережковым? Только те, кто позировал Кузмину для картины. Если от них избавиться, то сразу можно убить одним выстрелом двух зайцев: и свидетелей нет, и мотив убийства из очевидного становится неясным. Но постойте… |