Онлайн книга «Хранители Братства»
|
Я преклонил колени у ограды алтаря, чтобы побыстрей выполнить свое покаяние, но не мог отделаться от мыслей о том, куда могла подеваться эта окаянная ручка «Флер»? Я взял ее в четверг днем, а когда на следующее утро передумал – ощутил раскаяние, если быть честным – ручки нигде не было. Наступил субботний вечер, я провел полтора дня в поисках, но не нашел никаких следов. Куда, так ее растак, я задевал эту ручку? Завершив покаяние, но не приблизившись к разгадке пропавшей ручки «Флер», я покинул часовню и взглянул на большие часы в холле. Десять сорок. «Санди Таймс» уже должна появиться в киоске. Я поспешил в канцелярию, чтобы получить необходимые мне шестьдесят центов и официальное разрешение на выход из монастыря. За столом отбывал дежурство брат Лео, коротая время за чтением своих любимых журналов про авиацию. Брат Лео являл собой исключение из правил: чрезвычайно тучный мужчина, и при этом ни капельки не веселый. Ему дали львиное имя, но он выглядел и вел себя, скорее, как медведь или бык, будучи при этом толще их обоих. Все, что заботило брата Лео в нашем бренном мире – частная авиация, одному Господу известно, почему. Родственники из внешнего мира выписывали ему журналы про авиацию, которые он листал в любое время дня и ночи. Если над монастырем пролетал самолет, пока брат Лео находился во дворе – он задирал голову и наблюдал за ним, прикрыв глаза от солнца пухлой рукой, словно узрел самого Иисуса на облаке. А потом вы еще выслушивали от брата Лео – что это был за самолет. «Боинг», – с видом знатока говорил он. – «Семь-ноль-семь». Ну и что тут можно ответить? А сейчас брат Лео отложил свой журнал на стойку и взглянул на меня сквозь верхнюю половину бифокальных очков. – «Санди Таймс», – произнес он. – Так и есть, – согласился я. Мой еженедельный поход субботним вечером за «Санди Таймс» доставлял мне такое удовольствие, что его не могла омрачить даже кислая мина брата Лео. Это – наряду с воскресной мессой, конечно – было для меня главным событием недели. – Брат Бенедикт, – заметил брат Лео, – есть в тебе что-то мирское. Я многозначительно посмотрел на его журнал, но промолчал. Только придя с исповеди, с душой светлой и чистой, словно свежевыстиранная простыня, я не желал вступать в перепалку, в которой мог оказаться безжалостным. Брат Лео выдвинул боковой ящик стола, достал коробку с деньгами на мелкие расходы и положил ее поверх журнала. Открыв ее, он раскопал смятые долларовые купюры, добрался до мелочи на дне и, наконец, выудил два четвертака и десятицентовик. Он протянул мне монеты на огромной ладони, на которой четвертаки выглядели, как пятицентовики, а десятицентовик просто терялся, и я взял их, сказав: – Благодарствую, брат. Увидимся через несколько минут. Брат Лео хмыкнул и вернулся к своему авиа-журналу, а я отправился в свое еженедельное путешествие во внешний мир. *** Разумеется, я не всю жизнь был братом Бенедиктом из Ордена Криспинитов[2]Novum Mundum.[3]По правде говоря, бо́льшую часть жизни я даже не являлся католиком. Родился я тридцать четыре года назад в семье Роуботтомов, и был назван Чарльзом в честь деда по материнской линии. Родители развелись, когда я был еще маленьким, и моя мать вышла замуж за джентльмена по фамилии Финчворти, чью фамилию я некоторое время носил. Когда я учился в школе, мистер Финчворти погиб в автомобильной аварии, и моя мать, по какой-то причине, до сих пор мне непонятной, вернулась к своей девичьей фамилии Свеллинсбург, осчастливив ей и меня. Во время моей учебы в колледже у нас с матерью произошла размолвка, поэтому я снова стал Роуботтомом – под этой фамилией меня призвали на службу в армию. Даже после того, как мы с матерью уладили наши разногласия, я сохранил эту фамилию, так что оставался Чарльзом Роуботтомом вплоть до поступления в монастырь. |