Книга Дом для Маргариты Бургундской. Жена на год, страница 72 – Людмила Вовченко

— Делай по-своему, — сказала она. — Пока вижу — правильно.

Купали осторожно. Вода была тёплой, пахла ромашкой и чистым деревом. Маргарита наблюдала, как Агнешка сначала привычно тянется за пучком полыни, потом ловит её взгляд и, ворча, убирает траву в сторону. Ребёнок не плакал — только тихо сопел, сжимая крохотные пальцы.

— Видишь? — сказала Маргарита. — Ему хорошо.

— Пока да, — неохотно признала знахарка. — Посмотрим дальше.

Женщины переговаривались тихо, шёпотом, словно боялись спугнуть не только сон, но и сам порядок вещей. Одна принесла чистое бельё, другая — тёплый отвар. Кто-то заикнулся о письме.

— Надо бы сообщить… — осторожно начала одна из старших. — Так положено. Не тянуть.

Маргарита кивнула.

— Завтра, — сказала она. — Не сегодня.

— Завтра — правильно, — поддержала Агнешка. — Сегодня пусть тело успокоится.

Маргарита снова легла, притянула ребёнка ближе. Сердце билось ровно. Мысли были ясными, без суеты. Она знала, что впереди — разговоры, решения, письма. Но не сейчас.

За окном послышалось ржание. Маргарита повернула голову.

— Кобыла? — спросила она.

— Ещё нет, — ответила Клер. — Но беспокойная. Ходит.

Маргарита чуть улыбнулась.

— Значит, скоро.

Дом жил. Собаки тихо возились во дворе, щенки пищали где-то в углу, священник ждал своего часа, не навязываясь. Всё было на местах.

Маргарита прикрыла глаза, чувствуя, как усталость наконец берёт своё. Последней мыслью, прежде чем сон накрыл её, была простая и ясная:

Я справилась. А дальше — разберёмся.

Маргарита проснулась от тихого скрипа — кто-то осторожно открывал окно. Сначала она даже не поняла, где находится: тело было тяжёлым, тёплым, словно налитым свинцом, а в голове стояла приятная, вязкая тишина. Потом она услышала знакомый шорох, негромкое покашливание — и вспомнила.

Дом. Ребёнок. После.

Она повернула голову. Агнешка стояла у окна, держа в руках пучки трав. Свет утра ложился ей на плечи, делая фигуру неожиданно мягкой, почти домашней.

— Что ты делаешь? — негромко спросила Маргарита, стараясь не разбудить младенца.

Знахарка вздрогнула, но тут же успокоилась.

— Проветриваю. И ставлю, — она подняла пучок. — Полынь. И лаванду. Комары скоро пойдут, да и… — она замялась, подбирая слова, — спокойнее так.

Маргарита внимательно посмотрела на травы, потом на окно, за которым уже просыпался двор. Она помолчала несколько секунд — не из упрямства, а потому что действительно думала.

— На окна — можно, — наконец сказала она. — Даже нужно. Полынь хорошо отпугивает, это я знаю. И лаванду оставь — запах приятный, да и сон лучше.

Агнешка насторожилась, будто ждала подвоха.

— Но? — спросила она подозрительно.

Маргарита слабо усмехнулась.

— Но не в воду, не в купель и не в питьё. Ни моё, ни ребёнка. И не в отвар для груди. Мы договорились.

Знахарка прищурилась.

— Ты мне не доверяешь?

— Я доверяю тебе ровно настолько, насколько доверяю себе, — спокойно ответила Маргарита. — А я сейчас отвечаю не только за себя.

Она осторожно поправила одеяло, прикрывая ребёнка. Тот заворочался, но не проснулся, только тихо вздохнул, уткнувшись носом в ткань.

— Видишь? — продолжила Маргарита. — Всё просто. Ты защищаешь дом — я не мешаю. Я защищаю ребёнка — ты не мешаешь мне. Мы обе делаем своё дело.

Агнешка долго молчала. Потом медленно кивнула и начала аккуратно расставлять пучки — один у окна, второй у двери, третий повесила над притолокой. Полынь горчила в воздухе едва уловимо, лаванда смягчала запах, делая его терпимым, даже приятным.