Книга Продана Налгару, страница 12 – Каллия Силвер

Пусть младшие военачальники сгорают в этом огне. У Зарока были другие планы, более сложные схемы, зреющие в глубине.

Мягкий перезвон вернул его внимание к настоящему — деликатное вторжение.

Личный канал. Внутренняя связь. Срочно.

Он активировал его взмахом руки — плавным движением власти.

И вот она.

Его человек.

Сидит в своей каюте, склонившись над маленьким столиком, медленно поглощая еду, поставленную перед ней. Никаких оков, никакой стражи. Никакого видимого страха.

Он подался вперед, сузив глаза, внимание обострилось до предела.

Каждое движение было чуждым, инопланетным в своем изяществе. То, как она поднимала ложку — размеренно, обдуманно, почти нерешительно. То, как она сидела — прямо, устойчиво, контролируя себя. Она не дрожала, она не была сломлена. Пока нет.

Она приспосабливалась, адаптировалась, что свидетельствовало о её неожиданной стойкости.

Большинство существ уже сломались бы, превратившись в скулящие тени самих себя. Но не она.

Она сделала выбор, сознательное решение выжить.

Расчетливое решение.

Она хотела оставаться в сознании, хотела сохранять контроль. Даже здесь, в чужом пространстве, в месте, где ничто не имело смысла, она думала, оценивала, готовилась.

Он восхищался этим.

Люди двигались иначе, говорили не только словами. В её позвоночнике чувствовалось напряжение, в пальцах — настороженность. Она была мягкой, да, но не слабой. Опасное сочетание.

Он наблюдал за изгибом её тела под робой, тонкими чертами лица, контрастом бледной кожи на фоне жесткого металла окружения. Тёмные волосы рассыпались по плечам, как шёлк, — завораживающий каскад тьмы.

Редкая. Прекрасная.

И всецело его.

Он молча изучал её, впитывая каждую деталь, каталогизируя её сущность.

Как она будет звучать, когда заговорит с ним, и её голос эхом разнесется по безмолвным залам его крепости? Когда она вскрикнет — от страха или от чего-то иного? Как она будет пахнуть под этими одеждами, под его руками, её запах — чужеродный соблазн?

Какова её кровь на вкус?

Мысль скользнула внутри, свернулась кольцами, порождая медленный жар, поднимающийся из самых глубин его естества. Намеренный и контролируемый.

Это была не похоть — низменное, мимолетное желание.

Это было чувство собственности, право обладания, отзывающееся в самих его костях.

Это было любопытство, завороженность неизведанным.

И, возможно, нечто более опасное — семя чего-то неожиданного, пускающее корни на бесплодной пустоши его сердца.

Экран мигнул — мелкая помеха.

И всё же он смотрел, заворожённый. Не отводил глаз, и его взгляд был подобен клейму собственника.

Изображение парило в неподвижном воздухе, отбрасывая мягкие, зыбкие отсветы на черные каменные стены. Взгляд Зарока оставался прикованным к ней — его человеку — еще долго после того, как запись закончилась, а образ отпечатался в памяти.

Она оказалась не такой, как он ожидал.

Она двигалась со сдержанностью, но без покорности. Тихий огонь пульсировал в глубине её глаз, искра неповиновения, которая интриговала его. Она не просто терпела плен; она осмысливала его, выстраивала стратегию, осторожно прощупывая границы своей темницы. Это делало её опасной, силой, с которой нужно считаться. Но это же делало её куда более… притягательной.

Он едва заметил звук открывающейся двери, пока чужое присутствие не заявило о себе тонким изменением энергии в комнате.