Книга Певчая птица и каменное сердце, страница 118 – Карисса Бродбент

Азар мысленно сказал себе, что не собирался спрашивать.

Но когда женщина протянула ему руку, он почему-то – даже прекрасно зная, что не стоит этого делать, – пожал ее.

– Азар! – крикнула я, но мир снова распался, и бал разлетелся на клочки, как бумага.

Я заслонила лицо руками, когда случайный обрывок чиркнул меня по щеке, оставив полоску крови. Воспоминания теперь бежали быстрее, разваливаясь еще до того, как успевали сложиться воедино.

Я чувствовала, что Азар счастлив.

Нет, не то чтобы счастлив – доволен. Но какая разница для того, кто всю жизнь провел в борьбе? Офелия обладала всем тем, чего сам он был лишен. Она подчиняла сердца так же легко, как Азар подчинял себе смерть. Ее оружием было расчетливое обаяние, а полем битвы – высшее общество тенерожденных. В своем искусстве она достигла такого же совершенства, как и он в своем. И Азар прекрасно понимал, что становится всего лишь очередным инструментом в ее арсенале, частью стратегического плана. Однако это не имело никакого значения. Он впервые узнал, что такое нежное касание, и не мог представить себе, что вновь окажется его лишен. По всем меркам, они любили друг друга. Это уже было гораздо больше, чем он смел надеяться.

А потом все рухнуло…

Я закрылась руками, пробиваясь через вихрь прошлого. Домик в городе. Одна вечеринка за другой, извечные хитрости Офелии; а контрастом – гниющие тела, взрезанные сердца и проклятия умирающих. Прием во дворце. Меч в подарок от отца, прилив гордости за полученное признание. Полный злобы взгляд ревнивого старшего брата.

Все проносилось мимо, быстрее и быстрее, пока я не потеряла опору и кубарем не покатилась через пустоту.

Я приземлилась на жесткий деревянный пол с такой силой, что кости аж хрустнули от удара. Картинка перед глазами отчаянно пульсировала, словно бы кто-то отрывал края этой реальности, пытаясь попасть внутрь.

Но воспоминание было очень живым.

Азар стоял на коленях в том же маленьком городском домике. На нем был плащ королевского гвардейца Дома Тени. Меч, вручение которого стало для него такой почестью, оружие, которое, как ему когда-то казалось, могло делать абсолютно все, бесполезным грузом упал на пол, когда Азар вошел.

Я постаралась подняться на четвереньки. Получилось с трудом. В этом воспоминании все давило, прижимало меня вниз.

Азар плакал.

У него на коленях лежала Офелия, тело ее было разорвано, голубые глаза невидяще уставились в потолок. Как и в Луче много лет назад, в ней почти не осталось крови.

Муки Азара заполнили меня. Боль, горе и ярость, ярость, ярость… Он прижимал к груди безжизненное тело Офелии. На этот раз некому было над ним глумиться, но он все равно слышал насмешки. Азар знал, что произошло. Знал, что смерть Офелии стала наказанием за его слишком быстрый взлет. Прекрасная и многообещающая жизнь, закончившаяся лишь из-за мелочной ревности старшего брата, его потребности властвовать, его желания уничтожать то, чего он не мог получить.

В груди поднимался страх, который душил и затапливал меня. Я поползла к Азару, пытаясь до него дотянуться. Его боль отдавалась в моем сердце. Мне хотелось залечить его рану, пока она не воспалилась и не переросла во что-то намного более страшное.

Но было уже поздно. Азар закрыл дверь уязвимым сторонам своего горя и распахнул дверь неистовому гневу. Когда-то давным-давно он дал клятву и теперь намеревался ее исполнить.