Книга Певчая птица и каменное сердце, страница 119 – Карисса Бродбент

«Нет!» – пыталась возразить я, и мне показалось, что где-то глубоко в тенях я услышала, как это мое слово отозвалось эхом.

Но Азар уже поднимался, проклятие было наложено.

На меня упала тьма. Половицы под руками разлетелись, а затем сложились в иной последовательности. Было очень холодно. Я находилась в том же самом доме, но очень многое изменилось: везде мусор; в углу зловонные трупы, из которых выпита кровь; воздух густой от запаха смерти. Каждый дюйм стен и стропил Азар расписал письменами белой и красной краской, а мебель отодвинул к стенам. Тело Офелии лежало в центре комнаты, и вокруг него был очерчен круг.

Азар знал, что поступает неразумно. Даже эгоистично. Когда он обнаружил Офелию, она была мертва вот уже несколько дней. Где бы ни бродила потом ее душа, она уже ушла.

Все его сеансы некромантии всегда проводились ради пользы отцовской короны. Практиковать искусство воскрешения мертвых без санкции Рауля – не говоря уже о том, чтобы практиковать его на вампире благородных кровей, – было наказуемо смертью. Азар многим пожертвовал, чтобы добиться своего высокого положения. Он скопил эти жалкие крохи уважения потом, кровью и волей, осуществляя дела, за которые никто больше не хотел браться, дела, которые не давали ему заснуть долгие дневные часы, ибо навсегда оставались у него перед глазами. И все обретенное с таким трудом он мог сейчас потерять.

И нельзя сказать, чтобы Азар не осознавал, какими окажутся последствия того, что собирался сделать. Просто ему было все равно.

Он дал клятву. И всегда держал слово.

Поэтому он нарисовал круги, разложил вокруг Офелии символы ее души, заботливо убрал с ее лица спутанные волосы и принялся за работу.

Магия была такой сильной, что потянула за сами швы вселенной. Углы комнаты потемнели. Через половицы проросли красные маки, склонившись над безжизненными руками и ногами Офелии. Не в состоянии сдвинуться с места, не в состоянии проронить ни слова, я наблюдала, как Азар приводит в столкновение смертный и бессмертный миры. И несколько драгоценных секунд это выглядело так завораживающе, что я не могла не залюбоваться: так вечный студент-мазила восхищается работой мастера.

Но очень скоро все пошло не так.

Тьма все прибывала и прибывала. Маков стало в несколько раз больше, они тянули тело мертвой женщины к земле, их лепестки вяли и гнили. Офелия зашевелилась. На осунувшемся лице Азара промелькнула улыбка, полная чистой, как летняя ночь, надежды. Но у меня болезненно сжалось сердце. Увы, он ошибался.

Мне стало страшно.

Может быть, первая дрожь ресниц Офелии и шла от нее самой, такой, какой она была раньше. Но затем магия вырвалась из-под контроля. Всплеск тьмы пересек центр комнаты, схватив тело в свои тиски. Офелия издала жуткий вопль, перекатилась на живот и вцепилась в пол, а ее плоть и душу одновременно тянуло в две противоположные стороны.

Слабая улыбка надежды на лице Азара быстро погасла, сменившись страхом. Он попытался броситься в центр круга, но мертвецы устремились в созданный им разрыв с большей силой, чем та, которой он был способен противостоять. Бесчисленные руки просовывались сквозь заклинание, разрывавшее Офелию.

Азар смог встать, схватить меч и начать обрубать с Офелии руки мертвецов, по крайней мере попытался это сделать, но постоянно промахивался. Магия была сильной, однако неустойчивой. Он поманил мертвецов тем, к чему они стремились больше всего: показал им путь обратно к жизни, и они были готовы растерзать Офелию на части, чтобы только пробиться к этому пути.