Книга Певчая птица и каменное сердце, страница 120 – Карисса Бродбент

Женщина подняла голову. Вместо глаз у нее были темные провалы, а рот открыт от мучительной боли.

– Что ты сделал со мной? – крикнула Офелия.

Она схватилась за Азара, когда ритуал наконец оборвался и в центре комнаты открылась дыра в саму смерть. Левая рука Азара пыталась удержать Офелию, но провалилась в тень. Призраки между тем хватали его за локоть, поднимаясь выше, к плечу, цеплялись за грудь и лицо, рвали левый глаз.

А Офелия все кричала и кричала, издавая какие-то жуткие, совершенно невообразимые звуки.

«Что ты сделал со мной?!»

Я попыталась ползти вперед к Азару, которого засасывало в пучины смерти, старалась подняться на ноги. Но пол лихорадочно затрясся, и с потолка начали осыпаться клочки обгоревшей бумаги. Трясся ли это дом, или обрушивалось воспоминание? Да и какая разница? И то и другое грозило пожрать Азара заживо, с наслаждением впитывая его мучения.

Офелия подтянула его поближе. Теперь женщину окружали щупальца тьмы, обхватывавшие его, как цепи.

– Азар! – сумела выдохнуть я. – Вернись!

И могу поклясться, что он замер – всего лишь на мгновение.

Но мертвые глаза Офелии резко распахнулись.

Ее взгляд уткнулся в меня. По губам медленно расползлась улыбка.

«Беги, Мише, – приказала я себе. – Ну же, беги».

Однако тело не двигалось.

– Любопытная какая пташка, ай-ай-ай, какая любопытная, – проворковала Офелия.

Азар поднял глаза. Наши взгляды встретились. Он осознал, что происходит, и это его потрясло. Азар вскочил и ринулся ко мне, и моя протянутая рука задела его руку.

Кто-то схватил меня за шиворот и потащил наверх – как раз в тот момент, когда Офелия ринулась вперед.

Луче выволокла нас на открытый воздух. Мы с Азаром бесформенной кучей повалились на костяной берег.

Мир со всех сторон набросился на меня: я необычайно отчетливо чувствовала свет, звуки, ароматы. Я с такой силой кашляла, отхаркивая зловонную кровь, заполонившую легкие, что в груди начало саднить. Сейчас кровь эта казалась гуще, словно была подпорчена содержащимися в ней воспоминаниями. Меня буравили глаза Офелии.

Она была здесь. И направлялась к нам. Надо было уходить.

Но я все же подняла голову, всмотрелась в лицо Азара, прижала ладонь к его груди, просто чтобы убедиться, что он реален. Завитки волос прилипли ко лбу. В канавки шрамов затекла красная жидкость. Левый глаз ярко сиял, внутри его бились штормовые тучи. Они чуть поутихли, когда его рука прижалась к моей щеке – тоже с целью удостовериться, что я настоящая.

Моя рука скользнула поверх руки Азара, ощупывая тонкие кости и рельефные мышцы. Подняв его руку, я рассмотрела кисть. Печать, глаз смерти, смотрела на меня, и из нее в ритме его учащающегося сердцебиения толчками вылетал дым.

– Вот дерьмо… – прошептала я.

А что еще было сказать?

На скуле у Азара дернулась мышца: видимо, это означало, что он со мной согласен.

Но затем он поднял взгляд на высившийся впереди храм и произнес:

– Времени нет.

Азар встал, прижав руку к ребрам, где на рубашке расцвело черное пятно. От запаха этого пятна у меня скрутило желудок: как же я была голодна.

– Чандра жива? – спросил он.

У меня перед глазами появилась ее тянущаяся ко мне рука. «Не бросай меня, Мише».

Я покачала головой и мысленно поблагодарила его за то, что удовлетворился таким ответом.