Книга Певчая птица и каменное сердце, страница 197 – Карисса Бродбент

Да, я жалела о многом.

Но я поняла, о чем именно спрашивает Азар, глядя на меня так осторожно и испытующе. «Я не хочу стать причиной твоих сожалений и разочарований».

Я положила руку поверх его руки. Шрамы поверх шрамов. И сказала:

– Я ведь уже говорила тебе, что никогда ни о чем не пожалею. И я говорила это не просто так.

Азар ничего мне не ответил, но тревожная складка у него на лбу так и не разгладилась. Однако во сне он держал меня за руку, и я водила большим пальцем по его руке: по рельефным шрамам, по узловатым костяшкам, по длинным изящным пальцам.

Нет, я никогда об этом не пожалею.

Но однажды пожалеет он сам.

Мы шли маршем смерти до самого конца. Часы сливались воедино. Рельеф вокруг медленно менялся, деревья уступили место дюнам из белого песка, которые, в свою очередь, сменились колышущимися лугами травы, и все это в тоскливых оттенках серебра – призрачная версия смертного мира. Нельзя было сказать, как долго мы двигались вперед. Здесь не было луны, чтобы можно было отследить ее восход и закат, вообще никаких способов измерять движение времени, помимо пределов нашей собственной усталости. Мы ложились спать, когда слишком выматывались, чтобы идти дальше, и продолжали путь, как только пробуждались.

Больше не было поцелуев и страстных ночей, хотя каждый раз когда мы ложились, то мучительно чувствовали присутствие друг друга. Я постоянно ощущала на себе взгляд Азара и, когда он спал, нежно водила пальцами по линиям его тела. Но я не могла позволить себе рискнуть им еще раз: ведь Атроксус следил за нами, буквально держа руку у него на горле.

Этот участок пути не был похож на остальные. Что-то изменилось, но ни один из нас не мог бы сказать, как именно, – или не стал был говорить это вслух.

Каждую свободную минуту Азар заставлял меня упражняться в магии. Он делал это постоянно и проявил себя еще более суровым инструктором, чем обычно, потому что его терпение иссякало.

– Не притворяйся, все ты умеешь! – рявкнул Азар как-то вечером.

Он смотрел, как я вожусь с нитью тени, которую он передавал мне на ходу, требуя, чтобы я складывала ее во все более и более сложные комбинации.

– Я же видел, что ты умеешь намного больше. Прекрати зажиматься.

Я уронила руки и принялась тщательно рассматривать серую землю, по которой мы шли.

– И вовсе даже я не зажимаюсь.

Просто мне было никак не сосредоточиться. Магия Дома Тени казалась мне настолько же чужеродной, насколько и родной. Каждый раз, впуская ее внутрь, я слышала голос Атроксуса, который проклинал меня и, что еще хуже, проклинал Азара.

Я не хотела искушать судьбу.

Азар резко остановился и обернулся так быстро, что я чуть на него не налетела. Его глаз со шрамом полыхал.

– Мише, я уже достаточно хорошо тебя изучил, – сказал он. – Не отрицай, ты себя сдерживаешь.

Начавшее было подниматься внутри раздражение быстро угасло под волной беспомощности.

Я улыбнулась ему слабой, вымученной улыбкой:

– Мне просто надо получше стараться.

Я попыталась обойти Азара, но он преградил мне путь и заставил посмотреть на него.

– Мы собираемся совершить один из величайших в истории подвигов тенерожденной магии, – объявил он. – Будет опасно. Ты должна хорошо все уметь.

В его интонациях сквозило такое отчаяние, что я остановилась.

Не досада. Не упреки учителя, адресованные недостаточно прилежному ученику.