Книга Жена двух драконов, страница 62 – Йона Янссон

Не зная почему, она кивнула — то ли от усталости, то ли от внезапного бунта любопытства против инстинкта самосохранения.

— Прекрасно, — довольно произнес мужчина. — Прошу. Не будем заставлять стражу скучать.

Он повернулся и зашагал по тропе, не оглядываясь, уверенный, что спутница последует за ним. И она пошла. Шла рядом с безумцем по краю мира, впервые за два дня чувствуя не только ужас, но и опасный азарт.

Тишина между ними была не гнетущей, а звенящей от напряжения. Ветер рвал плащи, но здесь, на узкой тропе, прижатой к скале, его ярость казалась меньшей. Путник шел легко, ступая по скользким камням так, будто вырос на них. Венетия старалась не отставать.Сердце колотилось, но теперь страх смешивался с опьянением свободой. Само движение прочь от дворца, от роли жертвы, было глотком свежего воздуха.

Тропа свернула за выступ, приведя в защищенный от ветра закуток. В каменной нише кто-то сложил грубую скамью из валунов — идеальное место для тайных свиданий или созерцания облаков.

Незнакомец жестом пригласил присесть, а сам остался стоять, прислонившись к скале и скрестив руки. В темных глазах больше не было насмешки — только серьезное, вдумчивое любопытство.

— Что такая прекрасная женщина делает в этом ледяном одиночестве? — спросил он тихо. Голос, укрытый от ветра, зазвучал глубже. Вопрос был прямым, лишенным лести и подтекста.

Венетия опустила голову, нервно теребя край плаща. В Сердце Горы никто не интересовался чувствами — только функцией.

— Я… жена Повелителя Гор, — прошептала она. Слова, должные звучать гордо, показались признанием в преступлении.

Мужчина медленно кивнул, словно это все объясняло.

— Князь Випсаний. Великий и могучий. Должно быть, он очень любит вас, раз держит так близко, на самой вершине мира, подальше от чужих глаз.

Простые, почти наивные слова стали ключом, отпершим ржавый замок на душе. Любит? Держит близко? Горькая ирония прорвала плотину сдержанности.

— Любит? — она подняла полные слез глаза. Голос дрогнул. — Он меня не видит. Я для него — пустое место. Вещь. Красивая, но бракованная вещь.

Она не хотела жаловаться, но слова полились сами, горячие и сбивчивые, как лава. Венетия рассказала все: о Трегоре, об отце, принесшем ее в жертву, о похищении и полете в пасти дракона. О ледяном приеме Гекубы, ненависти жен и первой встрече с Випсанием — о надежде, сменившейся холодным ритуалом на брачном ложе.

И, наконец, выплеснула самое главное, самое унизительное:

— Я не смогла родить ему сына. Шесть месяцев… и ничего. Я — бесплодная земля. Пустой сосуд. И теперь… — она задохнулась от рыданий, — теперь за мой провал расплачиваются другие. Мой город… мой отец… они…

Договорить не удалось. Закрыв лицо руками, она зарыдала — беззвучно, всем телом. Это были не слезы жалости, а слезы вины, бессилия и чудовищной несправедливости. Она изливала душу первому человеку, который видел в ней женщину, которой больно.

Он не подошел, не стал утешать банальностями. Простостоял и слушал, позволяя боли выйти наружу. Его молчание было красноречивее слов, целительнее сочувствия. Он позволил ей быть слабой и настоящей. В этом присутствии было больше тепла, чем во всех каминах дворца. Венетия плакала, ветер уносил слезы в бездну, а незнакомец стоял рядом — свидетель самой глубокой тайны.