Книга Луна и Стрелок, страница 72 – Эмили С.Р. Пэн

Она надеялась, что настанет день, когда Чанги пожалеют о том, как обращались с семейством И. Скрестила пальцы – суеверный жест, который она переняла у младшего сына, – и спрятала руки в карманах. О, как же она надеялась!

Луна поднялась в автобус и села, пытаясь стряхнуть остатки напряжения после утренней встречи с матерью. Они не сказали друг другу ни слова, только переглянулись. Этого было достаточно.

Обычно Хантер встречал ее улыбкой, но в это утро он был серьезен.

– Привет, – сказала Луна, пытаясь собраться с духом.

– Привет, – ответил он, поворачивая голову, чтобы разглядеть ее лицо. – Ты что-то странная в последнее время.

– Прости, – начала она. – Вчера вечером…

– Я не о том, – ответил Хантер. – Ну то есть вчера-то из-за родителей, это понятно. Я про вообще. Просто хотел спросить: как ты? Чем я могу помочь? Хочешь поговорить?..

Столько искреннего участия. Она едва не разрыдалась.

Луна расслабилась, пока он обнимал ее, позволила себе оттаять. С их первого поцелуя прошла целая вечность, но она уже знала: в ее сердце приоткрылась дверь, и в этой комнатке теперь хранится драгоценное чувство.

Когда она была с Хантером, небо становилось чуточку ярче, зимние ветры пахли чуточку слаще, и она ощущала небывалый прилив сил.

Мысли вернулись к ужасным вещам, которые мать говорила о семействе И. Бесит, честное слово. Какое право ее матьимеет судить? Голая, с другим мужчиной, блестящая от пота и с распущенными волосами. Мать, которая учила ее ставить интересы семьи на первое место, которая притворялась, что любит ее отца?

Луну едва не тошнило. А любила ли она его хоть когда-нибудь?

– О чем ты так крепко задумалась? – Голос Хантера выдернул ее из клубка мыслей. Он осторожно провел пальцем по ее нахмуренным бровям.

– О том, что моя мама – гребаная лицемерка, – ответила Луна. Набрала воздуха в легкие и начала рассказывать ему о том, что случилось в тот день, когда их отпустили пораньше из-за снежной бури, о том, как она поднялась на второй этаж и открыла дверь.

Все это время он обнимал ее. Не говорил банальностей и не давал советов, за что она была ему благодарна. Какие тут могут быть советы?

Он коснулся ее носа своим, и она закрыла глаза, зная, что будет дальше. Большим пальцем он приподнимет ее подбородок, губы встретят губы, волнение накатит приливной волной.

Здесь и сейчас она в безопасности. С ней все в порядке.

Вечно бы так: вдыхать его запах, чувствуя электричество соприкосновений, покалывание там, где его дыхание касалось кожи. Она хотела прижаться к нему губами, лечь рядом и дышать в унисон.

Автобус остановился у школы. Луна медленно и нехотя отстранилась.

В тот день в автобусе он отчетливо ощущал расстояние между их телами. Он сплел свои пальцы с ее, и она их сжала.

Весь день Луна была молчаливой и мрачной. Будто горевала по покойнику. По той матери, которую, как ей казалось, она знала.

У него никогда не было таких отношений с родителями, но тем не менее он понимал, что она чувствует опустошение.

Хантер изучал контур ее лица. Очертания щек. Трепет ресниц. За окном мелькал город. Вот банк, вот магазин художественных принадлежностей. Деревья вдоль тротуаров. Ученики с рюкзаками на плече выходили на остановках и спешили в библиотеку или кондитерскую. Кое-кто шел через парковку торгового центра – с тех пор как трещина подобралась слишком быстро к тротуару, его решили перегородить.