Книга По ту сторону бесконечности, страница 45 – Джоан Ф. Смит

Я выпрямился:

– Кто первый?

– Эта честь выпала тебе.

– Хорошо. – Обдумывая вопрос, я сложил руки и стал осматривать щербатые потолочные плитки. – Если бы тебе не нужно было спать, что бы ты делала с освободившимся временем?

На ее лице расплылась ухмылка.

– Я бы сделала все возможное, чтобы изменить мир.

Впечатляюще.

– Довольно расплывчато. Но ответ хороший.

– Моя очередь. – Она сморщила нос, размышляя. – Когда ты в последний раз забирался на дерево?

– Давно вообще-то. Знаешь пруд в дальнем конце нашего комплекса, рядом с холмом?

– Холмом?

– Это горка для катания на санках. Мы с Мэвом раньше катались там на коньках, когда пруд замерзал. На берегу есть пара отличных деревьев, на которые можно было забраться, и мама посылала нас туда осенью и весной с черствым хлебом для уток. Так что давненько это было. Получается, я не лазал по деревьям лет пять или около того.

Седьмой класс? Когда мы перестали этим заниматься? Как часто вообще нужно лазать по деревьям?

Десембер посмотрела на свою поврежденную руку, скорчила гримасу и снова повернулась ко мне:

– Твоя очередь.

– Хм. Это самая сильная боль, которую ты испытывала в жизни? – Я провел пальцами от локтя до верхней трети предплечья, изображая ее рану.

Она рассмеялась:

– Эмоциональная или физическая?

– Эм… Я про физическую боль.

Десембер хитро улыбнулась:

– Я знаю, просто дразнюсь. Да, близко к правде, но у меня был серьезный перелом лодыжки, когда я училась в шестом классе. Неудачно приземлилась после сальто. Кость сломалась пополам.

Я представил себе этот звук и наигранно вздрогнул:

– Боже.

– Ага. Но страшнее всего было, когда я перелетела через руль велосипеда и удар выбил воздух из легких. – Она нахмурилась. – С этим ничто не сравнится.

– Со мной такое тоже было однажды, я поскользнулся на площадке у бассейна. – Я вспомнил, как меня охватила острая паника, когда я понял, что вокруг есть воздух, но вдохнуть я не могу. – Тренер сказал, что это спазм от удара тупым предметом. Он временно парализует диафрагму, и тебе кажется, что ты сейчас умрешь.

– Именно так. – Она сморщила нос. – Ладно, теперь ты. Назови три вещи, которые тебя бесят.

– Это не вопрос.

Десембер изобразила, что берет микрофон:

– Я выбираю категорию «Что бесит Ника?» за двести долларов.

– Ха! – выдал я, но не стал указывать ей, что и это, строго говоря, не было вопросом. – Что ж. Во-первых, люди, вторгающиеся в мое личное пространство. В частности, родители, которые лезут в мои школьные дела, и сестра – она вторгается в мое повседневное существование. Во-вторых, учителя, которые считают, что я не дотягиваю до уровня одноклассников, которым не нужна дополнительная помощь, чтобы соответствовать стандартам учебной программы. Несмотря на то что в классе всегда было несколько человек с дислексией, некоторые учителя упорно не воспринимают потребность в дополнительной помощи как норму. И наконец, чтение и головные боли, сопровождающие чтение, а иногда и письмо, хотя оно бесит меня уже не так сильно, как в детстве.

Темная прядь выбилась из распущенного хвоста Десембер, поймав оранжевый – цвета бархатцев – свет вмонтированных в потолок ламп. Она убрала ее за ухо.

– По второму пункту я тебя понимаю. По крайней мере, что-то похожее я переживала. Ситуацию «я и они».

– Как это?

– Это твой вопрос? – Десембер улыбнулась. – Шучу. Мы с дядей много переезжали. Я оказывалась новенькой чаще, чем знаменитости переживали «отмену». Сурово, знаешь ли.