Книга По ту сторону бесконечности, страница 90 – Джоан Ф. Смит

И я понял.

Он знает.

Его лицо ничего не выражало, но в глазах читалась решимость, как тогда, когда он объяснял, почему убавляет температуру в батареях до семнадцати градусов ночью зимой.

Мы стояли там, перед одними и теми же ингредиентами, мой отец с такими добрыми глазами, широкоплечий, с каштановыми волосами, вьющимися, как у меня. Дышали одним и тем же воздухом, рассматривали одни и те же продукты.

Один разочаровался в другом.

Другой разочаровался в себе.

– Чили, – наконец подтвердил отец. Его голос был спокойным – я знал, что таким он и будет. – Ник, ты ничего не хочешь мне сказать?

* * *

Я вообще-то не планировал списывать. Я не проснулся в то утро, не стащил себя с деревянной подвесной кровати на чистый ковер с парой несмываемых пятен и не сказал: «Да к черту этот тест. Я спишу».

Нет. Я не спал всю ночь, сначала сидел за столом под кроватью, и зеленоватый свет лампы отбрасывал тошнотворную тень на мои тетради. Чем больше я читал про участие США в Первой мировой войне, тем меньше знаний оставалось в моей голове, если такое вообще возможно. Конечно, теперь я мог пойти с родителями в паб и поучаствовать в квизе по истории, но насколько это было учебой, а насколько – бездумным зазубриванием фактов?

Но всякий раз, стоило мне оторвать взгляд от страницы, в ушах звучало напутствие директора Морхауса. За неделю до теста он вызвал меня в свой кабинет и сказал: «Послушай, парень. Я знаю, что ты стараешься. Но, думаю, летняя школа пойдет тебе на пользу, понимаешь? Подготовишься к выпускному году. В своем темпе».

А вот вам перевод: «Ты не можешь идти в ногу с остальными». И он даже не знал о другой школе, в которую меня хотели отдать родители.

В тот вечер я пробовал всевозможные уловки, чтобы проработать материал. Я вставал так, как показывала мне мама, чтобы мозг иначе воспринимал информацию. «Тройственный союз и Антанта», – говорил я, показывая себе три пальца. Французская республика. Британская империя. Российская империя.

«Происхождение выражения “собачья свалка” – применительно к ближнему бою большого числа самолетов– связано со звуком, который издавали самолеты в воздухе при перезапуске двигателей». Я прыгал через всю комнату, имитируя рывок для перезапуска двигателя, и думал о собаке О’Мэлли, которая рычала на всех, кто проходил мимо.

Я рисовал в воздухе квадрат. Квадрат. Софи. Квадрат. Моя сестра. Герцогиня София фон Гогенберг – жена Франца Фердинанда. «Историки часто называют убийство эрцгерцога событием, положившим начало этой войне, забывая о том, что София погибла вместе с ним».

Я делал все возможное, чтобы проассоциировать материал с теми вещами, которые я знал. А потом возвращался к столу, писал ответы и допускал кучу ошибок. Я так сильно хлопнул ладонью по столу, что отбил ее.

Когда небо стало розоветь, я закрыл шторы. Предполагалось, что это шторы типа блэкаут, но они были слишком малы – свет восходящего солнца окаймлял их, превращая в длинный прямоугольник. Три стороны освещены, верхняя затемнена.

Я забрался в кровать и вытянулся лицом вниз. В животе урчало, а я пытался вспомнить факты, связанные с джигой, которую я танцевал всю ночь. Вскоре на застиранной хлопковой наволочке появились следы моих слез.

Через несколько часов я сидел на третьем стуле в третьем ряду позади Мэва. Я постукивал пальцами по картонному стаканчику с кофе, который давно остыл.