Книга По ту сторону бесконечности, страница 91 – Джоан Ф. Смит

Он обернулся:

– Йоу. А ты что тут делаешь?

Я пожал плечами:

– Сдаю экзамен. А ты почему здесь?

Челюсть Мэва заработала, разжевывая жвачку.

– Ты знаешь, о чем я, чувак.

– Я сдаю тот же тест, что и ты, не так ли?

– Да, но…

– Ник? Ты пойдешь в спецкласс? – крикнула из-за своего стола миссис Давтейл.

– Нет, я тут посижу, – ответил я, не в силах смотреть ей в лицо.

Она подошла ко мне:

– Ты уверен?

Я напряженно кивнул. Нога дергалась вверх-вниз, нажимая на тормоз воображаемого велосипеда.

Мэв скрестил руки, затем посмотрел, не выпирают ли мышцы, которые он так напрягал.

– Чувак, летняя школа?

Летняя школа означала, что сертификат спасателя, который я только получил, пойдет коту под хвост, потому что я смогу выходить на смену исключительно по выходным. Доход отца – учитывая его десятимесячный контракт – в июле и августе был нулевым. Летняя школа означала, что мне не видать денег – то есть ни кино, ни мороженого, ни парковки на пляже, никаких новых кроссовок или покупки телефона, если мой сломается. На моем трещина на экране появилась уже полгода назад. Я покачал головой:

– Я всю ночь учил.

Мэв выдул пузырь из жвачки:

– Это твое лето.

Меня пронзила вспышка гнева, вытеснив все беспокойство. Усталость испарилась, как будто накануне я проспал восемь часов. Почему мой лучший друг не верил, что я знаю ответы на все вопросы?

– И твое тоже, брат, – ответил я, почти задыхаясь.

Когда листок с экзаменационными вопросами лег на мой стол, я чуть было не встал и не принял предложение миссис Давтейл. Я сдавал десятки тестов в спецклассе, диктуя ответы скучающей помощнице учителя, которая почти не слушала мои устные объяснения процесса мейоза или основных мыслей в романе «Вся ваша ненависть». Оценки почти всегда были одинаковыми: В, С, В, D^[21].

Целый год я сдавал тесты по истории США в спецклассе и все равно не мог получить выше B. И отчасти… я пошел на принцип, понимаете? Я выходил из ярко освещенной аудитории, полной мягких кресел-мешков, компьютеров-тренажеров и мячиков, которые можно сжимать, чтобы унять тревогу, и присоединялся к своим друзьям в кафетерии, где они уже наполовину съели свои обеды, рюкзаки лежали у их ног. Я чувствовал, что разрываюсь пополам между желанием обратиться за помощью, в которой я нуждался, и страхом стать человеком, который окажется в летней школе, если провалит еще один тест. Часть меня понимала, что я дискриминирую сам себя и ненавижу собственный недостаток. Другая часть недотягивала до стандартов, которые учебная программа считала… ну, стандартными, и была этим крайне возмущена.

Я хотел быть человеком, который не впадает в отчаяние, когда ему дают то же задание, что и остальным детям в классе. Мои родители, сестра и Мэверик любили и принимали меня таким, какой я есть. Почему школа не могла поступать так же?

Я уставился на вопросы на странице цвета слоновой кости, черные буквы плыли и извивались, точно по листку шагала колония муравьев.

Справа от меня Сара-Бет Сиборн что-то писала на своем листке.

Сара-Бет Сиборн не проваливала экзамены.

Я облизал губы. Уставился на свой лист.

Как я ни старался, я не мог вспомнить название судна, хотя и помнил ритм его пяти слогов. Я знал, что оно затонуло за восемнадцать минут и что местные ирландские рыбаки помогали спасать пассажиров. Я впился ручкой в бумагу.