Книга Крылья бабочки, страница 74 – Рико Сакураи

Подозрения Мурасаки только подтвердились. «Боюсь, – подумала она, – если я оботру этим шелком лицо, то стану такой страшной, что отпугну не только старость, но и всех придворных, собравшихся во дворце». Однако женщина не потеряла самообладания и с ходу сочинила стихи:

Посланница смутилась, потупившись. Мурасаки явно дала ей понять: подарок отвергнут.

В тот же вечер Мурасаки прислуживала Благородной супруге в одном из дворцовых залов.

Несколько юных фрейлин, утомленных свиданиями с поэтами, художниками и молодыми аристократами, уединились за бамбуковой шторой, где сидели так тихо, что их было совсем не слышно, и выдавали свое присутствие лишь подолами многоцветных нарядов, видневшихся из-под шторы.

Меж тем госпожа Тюгу, Мурасаки и еще несколько старших фрейлин обсуждали красоту сада: особенно хороши всем казались ярко-красные листья дикого винограда…

Вдруг госпожа Акико изъявила желание засушить несколько листьев на память, положив в книгу и придавив чем-нибудь тяжелым, как обычно делают. Мурасаки тут же вызвалась сорвать их, благо для этого требовалось всего лишь выйти во внешнюю галерею, по столбам и перилам которой вился обсуждавшийся виноград.

Оказавшись в галерее и с наслаждением вдохнув свежий холодный воздух, фрейлина неожиданно услышала шелест шелковых одежд, заставивший ее обернуться – перед ней стоял Митинага.

Не тратя время на приветствия, он взволнованно произнес:

– Прошу тебя, не принимай подарков от моей жены.

Мурасаки тронула его за руку, успокаивая.

– Отчего же? Неужели они представляют опасность?

– Увы, моя супруга не в меру ревнива. И это почти после пяти лет совместной жизни. К тому же ее мать была ведьмой и знала секреты приготовления различных снадобий. Иногда мне кажется, что жена в свое время одурманила мой разум… А теперь она может употребить знания, чтобы попробовать избавиться от тебя.

Пусть история с шелковой тканью, «помогающей отпугнуть старость», случилась еще утром, но Мурасаки осознала всю опасность своего положения лишь сейчас.

– Я получила от нее подарок сегодня утром, но не приняла его, – призналась Мурасаки. – Думаю, твоя жена хотела изуродовать мне лицо. А что будет дальше? Она попытается меня отравить?

– Я поручу своему человеку приглядывать за ней и при малейшей возможности отправлю жену обратно в столицу, – пообещал Митинага, – но ты все равно будь осторожна, молю тебя. Обещай мне.

Мурасаки улыбнулась и коротко ответила:

– Обещаю.

– И приходи сегодня ночью в дальний павильон Цубоми. Я буду ждать.

У Мурасаки все затрепетало внутри. Она вмиг забыла обо всех страхах и тревогах:

– Приду.

Выполнить данное обещание ей было отнюдь не просто, ведь супруг по-прежнему пребывал близ дворца в качестве гостя. Тогда Мурасаки решила отправить мужу извинительную записку: мол, Благородная супруга Тюгу, которой предстоит родить уже совсем скоро, требует неусыпного присутствия у своего ложа. Разумеется, желание второй жены императора – закон, а в ее нынешнем положении – закон вдвойне.

Нобутаке ничего не оставалось делать, кроме как повздыхать о жене и уснуть, предаваясь воспоминаниям о ней.

Что касается Мурасаки, то она, погасив свет в покоях госпожи Тюгу, которая отнюдь не требовала неусыпного присутствия возле себя, перешла в свою комнату, чтобы собраться с мыслями и подготовиться к предстоящему свиданию с Митинагой. В который раз, размышляя о своих взаимоотношениях с любовником, фрейлина пришла к выводу: печать любви ее на сердце, несомненно, глубока.