Книга Хозяйка лавки зачарованных пряностей, страница 32 – Юлия Арниева

Я слушала, не перебивая, чувствуя, как внутри нарастает тяжесть.

— Вернер поехал один, — продолжала Эльза, и голос её дрогнул. — Вместе с теми двумя торговцами. На обратном пути, в двух милях от Мелтауна, на них напали грабители. Убили всех троих. Забрали товар, деньги, лошадей. Тела нашли через два дня. Вернера я похоронила на кладбище при храме. — Она замолчала, глядя в пустоту. — С тех пор прошло семь лет. Но Рольф так и не простил себе.

— Но это же не его вина, — я прошептала. — Он просто хотел защитить сына.

— Знаю, — Эльза кивнула. — Я не виню его. Никто не винит. Но он винит себя. Думает, что если бы Клауспоехал, то, может, они бы справились с грабителями. Четверо взрослых мужчин против кучки разбойников — шансы были бы выше. Или, может, грабители вообще не напали бы, увидев, что их четверо. Но вместо этого поехали только трое, и все погибли.

Она допила чай и поставила пустую чашку на прилавок.

— Рольф после того случая стал другим. Ушёл в себя. Перестал разговаривать с соседями, перестал улыбаться. Работает с утра до ночи, словно пытается забыться. Жена его, Грета, хорошая женщина, терпеливая. Она держит семью, воспитывает детей, но он... он словно не здесь. Словно часть его души осталась на той дороге, где убили Вернера.

Я молчала, переваривая услышанное. Значит, вот оно что. Вот откуда это горе и вина, что я чувствовала, когда касалась его.

Он винил себя в смерти друга. Семь лет. Семь лет он нёс этот груз, не позволяя себе ни на миг забыть, ни на миг простить себя.

— Почему вы рассказали мне это? — спросила я тихо.

Эльза посмотрела на меня, и в её глазах была мягкость, почти материнская нежность.

— Потому что я вижу, что ты помогаешь ему, — сказала она просто. — Я знаю Рольфа много лет. Видела, как он угасал, как превращался в тень самого себя. А сейчас... сейчас в нём что-то изменилось. Он стал чуть... мягче, что ли. Вчера даже поздоровался со мной на улице. Впервые за годы.

Она встала с табурета, подхватила корзинку.

— Твоя тётка, Аделия, тоже помогала людям, — продолжала Эльза, направляясь к двери. — Она была... особенной. Заговор какой наговорит, амулет приготовит, порчу снимет. Все знали, что она ведьма. Но она зла не делала. По крайней мере, тем, кто этого не заслужил. Её уважали. Иногда побаивались, но уважали.

Она остановилась у двери, обернулась.

— Ты не бойся, девочка, — сказала она мягко. — У нас в Мелтауне с ведьмами дурно не поступают. Мы их уважаем. Потому что они помогают, когда никто другой не может. Лекари лечат тело, священники молятся за душу. А ведьмы... ведьмы лечат то, что между ними. То, что не видно глазу, но болит сильнее всего. Тебя мы приняли всей душой, Элара. И в обиду не дадим. Запомни это.

Она вышла, закрыв за собой дверь. А я осталась стоять за прилавком, глядя на закрытую дверь и чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое, почти забытое.

Я стала частью этого города. Частью Медной улицы.Частью жизней людей, которые приходили ко мне за помощью.

Меня приняли.

Даже в родном городе, стране Вирголии, я не чувствовала, что у меня есть дом. Настоящий дом. Не просто крыша над головой, а место, где меня ждут. Где меня знают. Где меня любят не за что-то, а просто так, потому что я есть.

Полгода пролетело незаметно. Жаркое лето сменилось дождливой осенью, и вот уже шесть месяцев прошло с того дня, как я открыла лавку на Медной улице. Шесть месяцев, за которые моя жизнь изменилась до неузнаваемости.