Книга Хозяйка лавки зачарованных пряностей, страница 33 – Юлия Арниева

Мелтаун стал моим домом. Настоящим, не временным пристанищем, куда я сбежала от прошлого, а именно домом — местом, где меня знали, где меня ждали, где меня принимали такой, какая я есть.

Я знала почти всех жителей города. Городок был небольшим, чуть больше двух тысяч душ, и за три месяца я успела познакомиться с большинством из них. Кто-то приходил в лавку за пряностями, кто-то за чаем или кофе. Кто-то просто заглядывал поздороваться, поболтать о погоде, поделиться новостями.

А кто-то приходил за другим.

Люди стали приходить ко мне не только за травами. Они приходили, чтобы поговорить. Рассказать о своих печалях, страхах, надеждах. Иногда просто посидеть в тишине лавки, попить чай, почувствовать, что кто-то их слушает, понимает, не осуждает.

Было непросто. Порой страшно — когда я чувствовала чужую боль так остро, словно это была моя собственная. Порой невыносимо тяжело — когда я слушала истории, от которых сжималось сердце, и не могла ничего изменить, только поддержать, выслушать, дать человеку возможность выговориться.

Но я понимала, что людям становилось легче. Они уходили из моей лавки с более светлыми лицами, с более прямыми спинами. Груз, который они несли, не исчезал, но становился чуть легче, чуть сносней.

И это было важно. Это было правильно.

Декабрь принёс в Мелтаун снег и морозный воздух. Город преобразился. Белое покрывало укрыло крыши домов, мостовые, деревья. Дети высыпали на улицы с санками и лепили снеговиков. Торговцы на площади торговали горячими каштанами и глинтвейном. Запах корицы, гвоздики и апельсиновой цедры плыл над городом, смешиваясь с дымом из печных труб.

Приближался праздник Ночи Светлого Поворота — главный праздник года, который отмечали в самую длинную ночь. Это был день, когда свет побеждал тьму, когда солнце начинало возвращаться, удлиняя дни. Люди зажигали свечи в окнах, украшали дома еловыми ветками и ягодами остролиста, пекли имбирные пряники и дарили друг другу подарки.

Мелтаун готовился к празднику с размахом. Главную площадь украсили гирляндами из еловых веток,на которых висели красные ленты и деревянные игрушки. В центре площади установили огромную ель, украшенную свечами в стеклянных фонариках. А рядом с ней залили каток — огромный, блестящий, окружённый факелами.

Каждый вечер туда приходили горожане. Дети носились по льду с визгом и смехом, взрослые катались парами, держась за руки. Музыканты играли весёлые мелодии, торговцы продавали горячий сидр и жареные каштаны. Это было волшебно.

Я наблюдала за всем этим из окна лавки, но сама не решалась пойти на каток. Я никогда не училась кататься на коньках. В Вирголии такого не было — там зимы были мягкими, снег выпадал редко и быстро таял.

Но однажды вечером, когда я закрывала лавку, в дверь постучали.

Я открыла и увидела на пороге Томаса, стражника, который когда-то предупреждал меня быть осторожнее. Рядом с ним стояла молодая женщина с весёлыми карими глазами и рыжими кудрями, выбивающимися из-под тёплого платка.

— Добрый вечер, госпожа Милтон, — Томас кивнул мне, слегка смущённо улыбаясь. — Это Анна, моя... невеста.

Анна фыркнула и толкнула его локтем в бок.

— Жена, Томас. Мы уже два месяца как женаты, не надо стесняться.

Томас покраснел, а я невольно улыбнулась. Значит, вот кто изменил угрюмого стражника, сделал его мягче, человечнее.