Книга Подделки на аукционах. Дело Руффини. Самое громкое преступление в искусстве, страница 44 – Винсент Носе

Из соображений вежливости Лувр уведомили о картине. В каком-то смысле Блез Дюко оказался все-таки прав: отношение к произведению сильно изменилось с тех пор, как он признал в ней работу великого мастера из Харлема, за которую сразу согласился выложить пять миллионов евро. 26 октября 2008 года в офисеChristie’sРуффини подписал договор о продаже на эту сумму, с комиссией аукционному дому 16,696 %. Подписание состоялось спустя неделю после ареста произведения как «национального сокровища»: договор, таким образом, официально оформлял предложение Лувра. В этом документе Джулиано Руффини гарантировал музею и Christie’s, что не может возникнуть «никаких последствий», связанных с «опротестованием провенанса», ответственность за который ложится на него на ближайшие тридцать лет. Поскольку, по его словам, картина входила в «частное собрание», риск и правда был крайне мал… Продавец заверял, что Лувру не стоит беспокоиться «ни о каких формальностях» относительно доставки картины во Францию.

Как Джулиано Руффини сообщил мне гораздо позже, «этот контракт не гарантировал ни атрибуции, ни оригинальности» произведения. «Я вообще думал, что портрет не мог быть написан Франсом Хальсом, – объясняет он, – потому что я показывал его Матиасу Диасу Падрону^[19]и арт-дилеру Ричарду Грину, которые не поверили в эту атрибуцию». Далее Руффини предпринимает достаточно неожиданный маневр: 14 ноября, только-только подписав договор на авеню Матиньон, он уведомляет Christie’sо том, что опротестовывает сумму комиссии и настаивает на 15 %, «включая расходы и страховку». Кроме того, он идет на своеобразную предосторожность, напоминая, что «ни в коем случае не несет ответственности за атрибуцию и оригинальность произведения, поскольку и то, и другое не входят в [его] компетенцию, а находятся в ведении экспертов».

Какой владелец стал бы так беспокоиться, узнав, что сотрудник Лувра признал в принадлежащем ему произведении работу великого мастера и предложил купить ее за такую сумму? Естественно, это послание заставляетChristie’sзадуматься, и досье на картину попадает в руки Эльвире де Мэнтнан, парижской специалистке по старинной живописи. Она не готова довольствоваться заверениями столь переменчивого клиента и даже заключением представителя Лувра. Эльвира проводит собственные изыскания, чтобы удостовериться в легитимности операции. Она показывает картину другим экспертам, как из аукционного дома, так и сторонним, мнения которых расходятся. Далее она обращается к Николасу Исто, директору британской лаборатории Art Analysis & Research(ААR), который приезжает в Париж взглянуть на портрет. В письме, отправленном 16 июня 2008 года Ричарду Найту, который руководит в Лондонском Christie’sотделом старинной живописи, а ранее работал в Колнаги, Исто сообщает о возможности авторства мастера из Харлема: «Я не нашел в картине никаких элементов, не соответствующих эпохе». Носитель, хоть он его и не анализировал, на его взгляд может относиться к началу XVII века. Степень сохранности и кракелюры кажутся ему соответствующими предполагаемому возрасту произведения. Тем не менее на инфракрасном снимке он обнаружил «некоторые трансформации в глубинных слоях», которые считает «значительными». Таким образом, первые выводы ученых неоднозначны, в то время как лаборатория Лувра не заметила ни одного из этих отклонений.