Книга Тропой забытых душ, страница 85 – Лиза Уингейт

План сработал идеально. Тула с малышами добралась до места как раз вовремя. Миссис Грубе не могла им отказать, глядя на грозные воды, и дети забрались в фургон. Мы везли их всю оставшуюся дорогу, а когда сбавили ход у Щучьего брода, в нескольких милях от Талиайны, они перелезли через заднюю стенку и спрыгнули. Оттуда сиротам и Нессе оставалось пройти под железнодорожным мостом и немного подняться по течению ручья, чтобы затаиться в хорошем месте для стоянки, которым мы с папой иногда пользовались, когда спускались с гор за припасами.

– Ты знаешь, о каких детях я говорю.

Миссис Грубе с самого утра смотрит хмуро, и я начинаю опасаться, что она считает меня замешанной в этом деле, но неплохо притворялась, будто никогда в жизни раньше не видела этих детей. А если миссис Грубе и узнала Тулу без одеяла, наброшенного на голову, то не подала виду.

«Спокойно, Олли, – говорю я себе, возясь с поясом своего голубого платья, который пахнет крахмалом и свежестью благодаря миссис Грубе. – Она ничего не знает».

– Ну, мэм, думаю, вы говорите о тех, которых мы вчера везли в Талиайну на фургоне? Это было очень щедро с вашей стороны, но разве, когда они спрыгнули у брода, вы не обрадовались, что больше они не доставят неприятностей?

– Я точно не рассчитываю, что они просто исчезнут. – Уперев руки в бедра, миссис Грубе оглядывает поле, уставленное повозками, всевозможными клячами, фермерскими грузовиками, среди которых затесалась даже одна огромная запряженная волами телега, на которой приехали лесорубы, буянившие всю ночь. Им достается особенно укоризненный взгляд. – Здесь не место кучке приблудных детей, особенно девочек. Я собиралась кормить этих малышей и оберегать их, а перед отъездом домой постараться что‑нибудь для них сделать.

– Что‑нибудь сделать, мэм? – Именно этого я и боялась, и именно поэтому мы с Тулой договорились, что они спрыгнут с фургона, как только увидят железнодорожный мост у Щучьего брода. – Думаю, эти ребята привыкли сами о себе заботиться. Разве не так?

Миссис Грубе хмурится, и становятся видны ее неровные зубы.

– Звучит довольно немилосердно, учитывая, что тебе самой пришлось пережить в дороге. Тебе ведь потребовалась помощь. Тебя накормили, приютили, постирали твою одежду, а твоей лошади дали поправиться, чтобы ты смогла без опаски вернуться к семье. Где бы ты оказалась, если бы вместо этого на тебя наткнулись какие‑нибудь злонамеренные люди? Ты не задумывалась?

Я чувствую, как багровеют щеки и шея.

– О да, мэм… Я не думала. Я не хотела сказать…

– Когда нам достается благо, мы должны приложить все усилия, чтобы поделиться им. Разве не так?

– Да, но те дети не…

– Они тощие, как жердины, особенно младший, – голос миссис Грубе становится таким громким, что малыш Бо перестает греметь ложками и жестяными чашками на одеяле, которое мы ему расстелили. – Как и те, что приходят к моему дому. Словно дикие звери. Но они – не звери, Хейзел. Они – дети. Такие же, как и ты. Не дай бог их постигнет судьба беспризорного ребенка, угнанного работать вьючным животным, или девочки, завлеченной в…

Она умолкает, но я стою на месте, желая услышать, куда еще могут забрать девочек кроме лесопилок и фабрик. Мне было бы полезно это знать.

Но миссис Грубе не говорит.

– Множество лесорубов, шахтеров, членов Федерации труда, железнодорожных профсоюзов и Союза фермеров приехали сюда, чтобы услышать выступление Кейт Барнард. Она среди них очень популярна. Эти дети, в их очевидно жалком состоянии, могут забрести в один из лагерей, и их увезут работать, помогать по лагерю, а то и еще что похуже. Ты понимаешь?