Книга Безмолвные лица, страница 113 – Дмитрий Ковальски

Пуля одна за одной пробили его плоть и раздробили кости. Первая разворотила затылок и вылетела с лобной стороны. Две следующие пробили лопатку и разорвали на части сердце. Еще одна пробила насквозь печень. Еще одна перебила коленную чашечку.

Его руки ослабли и впустили мелодию в сознание, позволив ей навести свой порядок.

Август упал замертво.

13

Грим страдал от мелодии гораздо сильнее, чем Август. Звуки терзали его не только болью, но и воскрешали воспоминания, что вырывались из глубин прошлого, возвращая фрагменты былой жизни.

Грим когда-то был моряком и ценил дальние плавания. Он полюбил дочь сапожника и надеялся сыграть с ней свадьбу. Осталось лишь подкопить денег!

Однако их корабль настигли пираты, вот тогда его жизнь оборвал проклятый клинок в руках врага. Этот кинжал забирал, запечатывал души своих жертв в теле владельца.

Острая боль отчаяния по несбывшимся мечтам лишила его сил. Музыка снова и снова обрушивалась на Грима, каждый звук заставлял вновь переживать боль, утрату и горе. Она словно растворяла его темную сущность, вымывая силы, которые давали ему возможность существовать в этой новой оболочке. Вместе с обретением своей человечности он терял свои темные способности.

Когда первая пуля угодила Августу в голову, Грим, ощущая, что связь между ними ослабевает, бросился к ране. Его дух, полупрозрачный и едва держащийся на грани бытия, попытался залатать дыру. Затем он переместился к сердцу, чувствуя, как жизнь покидает тело. С огромным напряжением он сражался за каждую частичку Августа, закрывая одну рану за другой, наполняя энергией в попытке вернуть его к жизни.

– Не смей умирать.

– Почему? – спросил Август. Он стоял на песчаном берегу. Позади бушевало море, темные волны били и подкидывали пустую лодку, а где-то там, под толщей соленой воды, его близкие шли ко дну. Туда же лежал и его путь. Он просил еще один шанс и не справился. Теперь тело принадлежит Гриму.

Тот возник из песка и еще больше походил на человека, чем в прошлую их встречу.

– Сейчас оно мне не нужно, – сказал Грим.

– Ты боишься? – удивился Август; сквозь его тело стал проглядывать шторм.

– Ты просил моей помощи. Я помогаю.

– Почему сейчас?

– Раньше я жил твоим миром, испытывал те же чувства, что и ты, смотрел твоими глазами. Я был лишь тенью, но теперь я вспомнил о том, кто я. Я был добрым человеком и хочу таким и уйти. Эти дети… Кроме нас, им никто не поможет.

Грим был прав. Тем более что отчасти виной всему глупые поступки Августа.

– Хорошо.

Август обернулся на затихающее море. События, что бушевали позади него, теперь шли в обратном порядке, возвращаясь к привычной картине. Мгновением позже на песке вновь сидели его родители, а младший брат плескался в воде.

– Прости, мам, не сегодня.

Лишь мгновение прошло с того момента, как выстрелили ружья. Август открыл глаза и поднялся. Его раны дымились, а кожа затягивалась. Грим наполнял его мышцы силой и помогал справляться с давящей мелодией.

Не обращая внимания на собственную боль, Август уверенно шел к тлеющим останкам Густава. Его глаза затянула черная пелена, а каждый шаг казался тяжелее обычного. Музыка звучала все громче, пронизывая его разум и тело. Но ей противостоял Грим.

Мелодия резко изменилась. Стала ниже и грубее.

Дети и их родители, как марионетки, медленно двинулись к Августу, окружая его. Однако, едва Август пересек черту рунического круга, они застыли, не решаясь последовать за ним.