Онлайн книга «Венская партия»
|
— Настоятель и барон Риччи — закадычные друзья. Прокурор их покрывает. Он никогда не допустит никаких кривотолков в адрес францисканского гвардиана. Однако я выполню свой долг и сейчас же подам рапорт комиссару на возбуждение уголовного дела по факту заточения господина Шидловского в келье монастыря на острове Кассионе, что явилось возможной причиной его смерти. Реакцию начальства я узнаю сегодня. Комиссар не преминет протелефонировать прокурору и поставить его в известность, а потом, узнав реакцию последнего, как обычно, вызовет меня. Так было уже много раз. Однако, если угодно, я сообщу вам о результате. Подходите к девяти часам туда же, в кафе «Рояль». — Обязательно буду. Благодарю вас. — Да не за что пока. До встречи, — кивнул инспектор и, забрав бумаги, воротился в морг. Расставшись с полицейским, Клим нанял коляску и велел доставить его в фотосалон на Виа Элизабетт, 8. Дверной колокольчик возвестил о посетителе. Штора открылась, и из неё высунулась уже знакомая голова в очках, с мушкетёрскими усами и козлиной бородкой. — Добрый день, господин Вамош. Фотографии готовы? — Они скучают по вам уже два с половиной часа. Сей момент, — произнесла голова, исчезла и появилась уже вместе с туловищем. — Вот, возьмите. Два конверта. В один всё не поместилось. — Простите, сколько с меня? — Господи, когда же я буду зарабатывать столько, чтобы не помнить, какой я дал задаток? Признайтесь, ведь вы не забыли? Вы специально у меня спросили? А что, если я назову сумму большую? Будь вы на моём месте, наверняка вы бы так и поступили, да? — А разве я произвожу впечатление плута? Ардашев прищурилправый глаз, будто нацелился в фотографа из пистолета. — О нет, конечно же! Я и не думал вас обидеть. Но, согласитесь, всегда велик соблазн надуть ближнего, правда? — Всё зависит от того, насколько вы дорожите своей честью. Чем она кристальнее, тем выше чувство собственного достоинства. Самое страшное — потерять уважение к самому себе. Обычно такие люди либо кончают жизнь самоубийством, либо живут инстинктами. — Вижу, вы решили прочесть мне проповедь, а ведь я старше вас, — дрогнувшим от обиды голосом пролепетал Петер Вамош. Клим молча вынул из бумажника десять гульденов и, положив их на тумбу, изрёк: — Честь имею. На улице он нанял извозчика, добрался до дома № 36 на улице Корзо и с удовольствием пообедал. Синьора Фиорелли потчевала постояльца лазаньей, пиццей «Маргарита» и морским салатом из кусочков молодых осьминогов, анчоусов, креветок, омаров, лангустов, филе трески и холодных ломаных макарон. Вся эта непривычная русскому человеку мешанина была заправлена томатным соусом, добавлены мелко нарезанные оливки, цедра лимона, каперсы, перец, лимонный сок и оливковое масло. Ардашев не заметил, как тарелки опустели. Стакан холодной воды с лимоном и мятой приятно утолил жажду. Поблагодарив хозяйку и дождавшись её ухода, он разложил на столе фотографии. Интерес представляли только две, и обе за двадцатое июня. На первой — симпатичная и стройная дама в купальном костюме, не ожидавшая направленной на неё камеры, испуганно воззрилась на снимающего её фотографа. Она стояла рядом с купальной кабинкой № 11. Возможно, это и была Амелия Хирш. На втором — милая семейка: муж с женой и два отпрыска — одному лет семь, а другому — десять. Эти двое мальчишек стояли сбоку родителей, а за ними, метрах в пяти, заходил в воду Шидловский. И в тот момент, когда фотограф снял крышку с объектива, дипломат оглянулся. В его взгляде читались испуг и неуверенность, но он уже ступил в воды Стикса. «Нет, не мог Клосен-Смит водить меня за нос, скрывая, что надворный советник был внедрён в какую-то разведочную сеть, — вновь принялся рассуждать Клим. — Ведь, не зная сути, я мог наделать кучу ошибок. Да и не похож второй секретарь посольства на человека, идущего выполнять долг перед Отечеством. — Ардашев поднёс снимок к свету, разглядывая детали. — А вот и пояс. Он вложил внего складное пенсне, деньги и квитанцию от камеры хранения. Стало быть, надворный советник всё продумал заранее и подготовился к исчезновению». |