Книга Бисквит королевы Виктории, страница 83 – Елена Михалёва

– Нам многое дозволено читать, – ответила за всех троих Нина Адамовна, с гордостью приподняв подбородок, отчего Воронцова в очередной раз восхитилась её умению подать себя. – Мы же не в тюрьме всё же, а в престижном учебном заведении. Главное, чтобы читаемая литература не противоречила здравому смыслу и моральным нормам, которые, я уверена, блюсти никому не повредит.

– Старина О. Генри уж точно не вредит юным девицам, – с озорным прищуром заверил синьор Валенте.

– И как же называется сборник его новелл? – поинтересовался Герман Борисович.

– «Благородный жулик», – весело ответил итальянец.

– Тогда, пожалуй, у нас всё же есть некоторые вопросы к автору, – задумчиво заметила Нина Адамовна.

Все снова засмеялись.

– Вы сказали, что предпочитаете классическую живопись, синьор Валенте, – подала голос Варя, выражая живую заинтересованность. – Вы пишете портреты?

– Увы, нет, я предпочитаю пейзажи, отчего становлюсь ещё более непопулярным. Но если вы пожелаете, я почту за счастье написать любой ваш портрет, прелестная синьорита Варвара.

– Фабиано, – снова обратилась к нему леди Хилтон и предупреждающе покачала головой, а потом улыбнулась Варе. – Он ничего дурного не имел в виду, Варвара Николаевна, уверяю вас. Простите его. Горячая итальянская кровь разбавлена вином в любое время суток.

Сказано это было с той дружеской небрежностью, которая граничит с лёгким покровительством. Леди Хилтон оставалась невозмутима, как вечная мерзлота, и всё же Варя уловила в её мимолётном взгляде, брошенном на синьора Валенте, ту пылкую искру, позволяющую предположить, какие именно отношения могут связывать этих двоих за пределами светских приёмов.

Виконт Каннингем, который заметил, что его дочь закончила клевать яблочный пирог и затосковала, тронул её за руку.

– Будь любезна, Бекка, поиграй нам, если тебе скучно, – попросил он.

Ребекка Каннингем подняла вопрошающий взгляд на баронессу, и та ответила одобряющим наклоном головы. Девушка послушно встала и прошла к роялю.

Варе почудилось, что лорд Моррис проводил её тонкую фигурку в облегающем платье непозволительно долгим взглядом.

Ребекка устроилась на удобной бархатной скамеечке, подняла крышку и, не открывая нот, начала с «Этюдов» Шуберта. Её тонкие пальцы запорхали по клавишам. От звуков нежной энергичной мелодии комната словно ожила.

Доктор Мельников отложил десертную вилку и сидел с одухотворённым лицом, покачиваясь в такт музыке.

Слушали и прочие гости. Разговоры несколько поутихли, пока лакеи обновляли чай и подкладывали в тарелки те угощения, до которых собравшиеся не могли дотянуться.

Дочь виконта и вправду играла безукоризненно и с чувством. Можно было заслушаться. Лишь когда на смену Шуберту зазвучала плавная и несколько тягучая «Арабеска» Дебюсси, беседы за столом возобновились вполголоса. Разинский и Каннингем обсуждали репертуар Мариинского театра и предлагали баронессе составить им компанию на будущей неделе. Лорд Моррис и мистер Флетчер подняли рабочую тему и заговорили о смене транспортной компании для перевозки чая и специй. А Нина Адамовна и Эмилия тихонько обсуждали пирожные, которых было явно больше, чем они могли съесть.

Воронцова же улучила момент, чтобы шепнуть Обухову:

– Я вам так благодарна.

– За что же, милейшая Варвара Николаевна? – бархатным голосом ответил ей Герман.