Книга Дочь Иезавели, страница 124 – Уильям Уилки Коллинз

Голова его упала на руки, и он крепко заснул.

Время шло. Тишину нарушал лишь богатырский храп Шварца. Джек не шевелился и по-прежнему лежал с устремленными на луну глазами.

Где-то пробили часы. Раньше шум заглушал бой. Час ночи.

Мадам Фонтен вздрогнула. Этот звук пробудил в ней новые страхи, и она опасливо глянула на камеру, в которой лежала покойница. Если колокольчик зазвонит, будет ли звук похож на бой часов?

– Джек, – прошептала она. – Ты слышишь бой? Тишина пугает меня. Поговори со мной.

Джек медленно приподнялся. Что пробудило его – бой часов или внутреннее волнение? Мадам Фонтен он не ответил и даже не взглянул на нее. Усевшись на полу в позе дикаря, обхватив колени руками, он неподвижным взглядом смотрел – как прежде на луну – на колокольчик над камерой.

Минуты текли. Мадам Фонтен не могла больше выносить тяжесть затянувшейся тишины и снова попыталась втянуть Джека в разговор.

– На что ты смотришь? – спросила вдова. – Чего ждешь? Неужели?.. – Последние слова застыли у нее на губах – произнести их было слишком страшно.

Джек словно ее не слышал. А может, просто не отреагировал. Но что-то вывело его из странного оцепенения. Он заговорил медленно и отрешенно – тоном человека, мучительно пытающегося что-то вспомнить и каждое воспоминание проговаривавшего вслух.

– Когда она пошевельнется, – бормотал Джек, – ее рука коснется шнурка, и сообщение пойдет выше к колокольчику. – Он умолк и указал рукой на зашторенную камеру.

Это движение произвело страшное впечатление на испуганную вдову.

– Не надо! – вскричала она. – Не тяни туда руки!

Джек продолжал вспоминать, что ему говорил доктор.

– Все выше и выше! – повторил он. – Колокольчик это чувствует. Стальная штучка движется. Колокольчик звонит. Добрый колокольчик! Верный колокольчик!

Пробило полвторого. Мадам Фонтен вскрикнула, не понимая природу звука. Джек сидел в прежней позе, сжав руками колени, и тихо и нежно говорил с покойницей:

– Просыпайтесь, госпожа! Прошло так много времени. Бедный Джек ждет вас.

Мадам Фонтен показалось, что шторы покачнулись. Она стала будить Шварца.

– Сторож! Сторож! Проснитесь!

Но тот спал сном праведника.

Вдова приподнялась, но не смогла удержаться и упала на стул. Джек тем временем встал на колени.

– Госпожа слышит меня! – уверенно проговорил он. Огонь разума горел в его глазах. Пустоты в них уже не было. Он жадно всматривался в шторы, потом поднялся на ноги и прижал руки к груди.

– Приди, приди, моя госпожа! – в исступлении воззвал он.

И тут раздался звук – слабый, предвестнический звук, почти шорох. Стальной молоточек дрогнул, покачнулся и ударил по медному куполу. Колокольчик зазвонил.

Джек замер на месте, истерически рыдая. Предчувствие неизбежного держало его железной хваткой.

Мадам Фонтен не вскрикнула и даже не пошевелилась. Казалось, звон колокольчика забрал у нее жизнь, но он же разбудил Шварца. Временный ночной сторож, отрыв глаза, застыл на месте, как громом пораженный.

Прошла минута.

Шторы слегка колыхнулись. Дрожащие пальцы раздвинули их. Медленно на черной поверхности проступила обнаженная белая рука.

На пороге стояла покойница в траурном облачении. Печать спокойствия и отрешенности еще не покинула ее лица. Но в глазах уже проблескивала искорка жизни. С легким удивлением обозревала она комнату – но страха в лице не было. Она перевела глаза вниз, и слабая улыбка задрожала на ее губах – перед ней на коленях в экстазе стоял Джек.