Книга Человек, который не боялся, страница 37 – Джон Диксон Карр

Энди, по-прежнему игнорируя Джулиана, уставился на меня обвиняющим взглядом.

– Ну, журналист ты наш, растрепал, значит, секрет всему миру? Эллиот уверяет, что ты послал за ним.

Маленькая дверь в конце холла Лонгвуд-хауса выводила к саду. Справа от нее виднелся кухонный флигель, спрятанный за красивой живой изгородью из лавра, а справа простерлась выложенная плиткой терраса под стеклянной крышей, тянувшаяся вдоль задней части дома почти до большого северного окна кабинета. На террасе стояли несколько зеленых металлических кресел на колесиках для удобства передвижения по красному плиточному полу и террасные качели под брезентовым ярко-полосатым тентом. Одно из кресел занимал я, второе – инспектор Эллиот, для объемного же тела доктора Гидеона Фелла единственным подходящим сиденьем оказался широкий диванчик качелей.

Той весной 1937 года Эндрю Эллиот еще не завоевал репутации профессионала высокого класса. Она придет к нему позже, в июне, после блестяще раскрытого дела о погнутой дверной петле. Окончательно его имя прославится после октябрьской истории с ограблением на Содбери-Кросс, которую ему удастся великолепно распутать. Пока, однако, он был просто Эллиотом из Скотленд-Ярда, знакомым мне со школьных времен, невероятно серьезным и амбициозным, готовым хоть днем, хоть ночью, хоть в выходной сорваться куда угодно, заподозрив намек на интересное дело.

Но, вопреки своей страсти к работе, сейчас он явно раскаивался, что приехал, и, едва меня выслушав, приобрел такой вид, словно энтузиазм завлек его чересчур далеко.

– Это убийство?

– Да. Несомненно, убийство. Осмотри кабинет – и сам убедишься.

– И все же ты утверждаешь, что не вызывал меня телеграммой.

Он бросил мне скомканную бумажку. Телеграмма, судя по штемпелю, была отправлена накануне вечером из Саутэнда. Текст ее гласил:

ОЖИДАЮ СЕРЬЕЗНЫХ ПРОБЛЕМ НА ВЕЧЕРИНКЕ ПРИВИДЕНИЯМИ В ПРЕДПОЛАГАЕМОМ ДОМЕ ПРИВИДЕНИЯМИ НЕ МОГУ ОФИЦИАЛЬНО ОБРАТИТЬСЯ ПОЛИЦИЮ НО ИМЕЮ ПРИЧИНУ КРАЙНЕ НЕОБХОДИМОЙ ВСТРЕЧИ С ТОБОЙ ЛОНГВУДХАУСЕ ПРИТТЛТОН ЭССЕКС ТЧК МОРРИСОН ТЧК

– Нет, я не посылал тебе никакой телеграммы. Но кем бы она ни была отправлена, твоя быстрая реакция очень вовремя.

– Я ухватился за шанс, но теперь больше ни за что хвататься не собираюсь, кроме желания поскорее уехать обратно в Лондон. Это дело совершенно меня не касается. Вы с местной полицией связывались?

– Да, но почему бы тебе не остаться? Звон-то об этом дельце сильный вот-вот поднимется и наверняка долго потом не утихнет.

– Не могу. Пойми, оно не в моей компетенции.

– Но подумать-то ты о нем можешь. Какой тебе будет от этого вред? – Я перевел взгляд на доктора Фелла. – Не правда ли, сэр?

Он кивнул. Обширный, сияющий, в широченном, словно палатка, плаще со встречной складкой на спине, он восседал на ярких террасных качелях, положив ладони на рукоять своей трости. Широкие поля его шляпы по бокам загибались кверху, тулья доходила до самого брезентового тента, касаясь его. На розовом носу доктора неуверенно балансировало пенсне, черная ленточка от которого бурно колыхалась при каждом его объемном выдохе, урчавшем в складках тройного подбородка и топорщившем разбойничьи усы. Но самое сильное впечатление производили глаза Гидеона Фелла. В них, лукаво поблескивающих, сияла огромная радость жизни, умноженная на жажду видеть, слышать и осмыслять, со страстью пирата, стремящегося к богатой добыче. Он походил на Санта-Клауса или старого короля Коля, если прибавить к этим персонажам величественность просветителя Сэмюэля Джонсона.