Книга Дело N-ского Потрошителя, страница 141 – Наталья Дым

– Задремал я… Так-то я всю ночь неспавши, – недовольно буркнул он, потёр кулаком глаза, зевнул для правдоподобия и укоризненно уставился на своих то ли охранников, то ли тюремщиков. – А вы чего хотели-то?

Один из милиционеров заглянул в комнату, подозрительно оглядел её, Саньку даже показалось, что у того, как у служебной собаки, нос чутко дрожал, улавливая все возможные запахи. Потом милиционер перевёл хмурый взгляд на Санька и равнодушно бросил:

– Не запирайся больше. Не положено.

Санёк возмущённо шмыгнул носом, собираясь разразиться гневной тирадой, но милиционер уже повернулся к нему спиной и скрылся в соседней комнате.

Сторожа фиговы! Санёк усмехнулся. От милиционеров слинять – пара пустяков. Не от таких убегал, пока беспризорничал после детского дома. Только ждать ли полуночи? Или, может быть, лучше сейчас уйти по-тихому, смотаться до усадьбы и разведать там всё, пока светло. А потом можно у Зиночки перекантоваться. Вот уж в ком Санёк был уверен, так это в ней. Не выдаст она его.

Словно услышав его слова, на улице резко потемнело, как будто наступил поздний вечер. Санёк выглянул в окно и увидел, что небо заволокли низкие брюхатые тучи.

Санёк усмехнулся. Ну вот, само собой всё и решилось. В такую погоду и улизнуть проще, и снег, которым вот-вот разродится свинцовое небо, засыплет его следы.

Он принял решение и сразу успокоился. Теперь следовало усыпить бдительность охранявших его милиционеров. Поразмыслив, он вышел на кухню, где сидели всё те же милиционеры. Один – за столом, со стаканом чая и ломтём хлеба с куском домашней ливерной колбасы и колечком репчатого лука. А второй – возле самого выхода, так, чтобы с его места просматривался коридор и дверь на лестничную площадку.

«Сторожат по всем правилам», – усмехнулся про себя Санёк. Он-то знал, что легко уйдёт от своей охраны, если будет нужно.

– Ну ты и горазд дрыхнуть! – сказал сидящий за столом и покачал головой. – Что ночью-то делать будешь?

Второй промолчал, только цепко оглядел Санька с ног до головы.

– Да я и ночью спать буду, – довольно улыбнулся Санёк, – впрок, а то не каждую же ночь высыпаться удаётся.

И хитро подмигнул обоим милиционерам.

Молчаливый милиционер поморщился, как от зубной боли, и отвернулся, а второй радостно засмеялся. Судя по всему, нрав у него был лучше, чем у молчаливого товарища. Он даже подвинул Саньку газетку, на которой лежала та самая ливерная колбаса и нарезанный серый ситный.

– Ну садись тогда, рубай. Молодой ещё. Сон и жратва в этом возрасте самое главное.

И Санёк рубанул, с удовольствием и аппетитом молодого волчонка, в этом добрый милиционер был прав – есть ему хотелось почти всегда. Даже после Зиночкиных ужинов через пару часов аппетит возвращался, и Санёк опять думал, чего бы ему пожевать. Одно хорошо – не толстел он, из породы гончих, как говорила всё та же Зиночка, а потом прибавляла со смехом: «Чесноку больше ешь и луку! Может быть, паразиты издохнут и ты хоть немного щёки себе наешь!»

Он немного поболтал с милиционерами, а потом зевнул, с чувством и удовольствием. Так, что скулы затрещали.

– Пойду я, дяденьки, спать.

– Ступай, племянничек, – засмеялся добрый милиционер, а второй опять промолчал, лишь недовольно нахмурил брови.

Санёк зашёл в комнату, прикрыл дверь и прислушался. Один из милиционеров ушёл в комнату, а второй, судя по заскрипевшему стулу, опять устроился на посту. Зазвонил телефон в коридоре. Опять заскрипел стул, и послышались тяжёлые шаги по коридору. Санёк вытянул шею и весь обратился в слух.