Книга Украденное братство, страница 97 – Павел Гнесюк

Однажды вечером, за ужином, в той самой кухне, где пахло варениками с картошкой и укропом, случилось то, что разломило их мир на «до» и «после». Ужин был обычным. Оксана пересказывала сплетни из магазина, Юля увлечённо листала ленту в телефоне. Микола ел молча, уставшими глазами глядел перед собой. Он отложил вилку, звон металла о фарфор прозвучал оглушительно в мирном гудении кухни.

— В ближайшее время наша жизнь изменится, мы многое сможем себе позволить. —Сообщил он без предисловий, глядя куда-то в пространство между женой и дочерью, — Меня назначили командиром батальона национальной обороны.

Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинец. Юля замерла с поднесённой ко рту ложкой. Её мозг отказывался верить. Батальон? Командир? Это были слова из телевизора, из новостей, из каких-то далёких, не имеющих к ним отношения сводок. Они не имели права звучать здесь, на их кухне, рядом с маминой баночкой с солью.

Потом понимание ударило в виски приливом гордости. Её отец! Скромный механик, владелец сервиса… Герой! Защитник! Он выходил из тени, чтобы встать в один ряд с теми, о ком говорили с экрана. Восторг, жаркий и слепой, захлестнул её. Она вскочила, стул с грохотом упал на пол. Она обвила руками его шею, прижалась щекой к его щеке, пахнущей теперь не маслом, а Историей.

— Папа! — выдохнула она, и её голос звенел, как колокольчик. — Ты герой! Я так горжусь тобой!

Оксана не шевельнулась, она сидела, уставившись в тарелку, где одинокий вареник медленно остывал в белой сметане. Весь её внутренний мир, выстроенный на принципах покоя и безопасности, рухнул в одночасье. Сквозь оглушительный гул в ушах она поймала единственную, ясную и страшную мысль: «Над моей семьёй нависла опасность. Микола теперь не только один из бандеровцев, он поставлен во главе мощной силой, способной принести только кровь и страдание людям?»

Она не сказала ни слова но молчание было громче любого крика. С того вечера яблони в их саду как будто перестали цвести. Вернее, они цвели, но их красота больше не радовала. Тишина лопнула, и в образовавшуюся трещину хлынул внешний мир — громкий, бесцеремонный, пахнущий порохом и ложью. Жизнь семьи раскололась, как раскололся когда-то единый народ. Микола исчезал. Сначала на день, потом на два, потом на недели.

Его камуфляжная форма, висевшая теперь в прихожей на месте рабочего пиджака, стала безмолвным укором прошлому, символом новой, пугающей реальности. Зато в виртуальном пространстве его имя начало обрастать славой. Его фотографии — суровое, небритое лицо на фоне бронетехники, решительный взгляд — кочевали по пабликам и новостным лентам. Его называли «патриотом», «столпом обороны», «настоящим мужчиной». Он стал иконой.

Юля, его дочь, ощутила себя частью этого культа. Её безобидный, наивныйблог о моде и музыке показался ей теперь мелким, ничтожным, недостойным дочери героя. Он начал мутировать с пугающей скоростью. Сначала в шапке профиля появился сине-жёлтый флаг — яркий, простой, не допускающий двусмысленностей символ. Потом, как ритуальные заклинания, в каждом посте зазмеились хештеги: #СлаваУкраине, #Незламні, #ВорагБудетРазбит. Они цеплялись к её мыслям, как пиявки, высасывая последние остатки личного и оставляя лишь общественное, разрешённое, пропагандистское.