Книга Мрачные ноты, страница 89 – Пэм Гудвин

Разумная часть моего мозга требует, чтобы я отвез ее домой, уволился с работы и покончил с этим опасным увлечением. Но я достиг точки невозврата.

Вопрос уже не в том, произойдет ли это, а в том, когда это случится.

Сегодня вечером она склонится передо мной для наказания, будет трепетать от моих прикосновений, и я поставлю на карту все, чтобы показать ей, что именно она для меня значит.

Напряжение в машине такое же удушающее и дезориентирующее, как и мой гнев. Я рад молчанию Айвори, но с каждой минутой секреты, которые она держит при себе, выводят меня из себя все сильнее.

Когда я проезжаю поворот на Тримей, она поворачивается на сиденье и указывает в ту сторону.

– Мой дом… – Ее взгляд устремляется на меня. – Вы не собираетесь отвозить меня домой?

Остановившись на светофоре, я поворачиваюсь к ней.

– Кто-нибудь заметит, если ты не вернешься домой сегодня? Твоя мать? Брат?

Раньше я думал, что у нее темные глаза, но сейчас они цвета ночных кошмаров.

Даже в свете фар проезжающих мимо машин они притягивают меня и пронизывают страхом до самых костей.

Она опускает взгляд на свои колени и качает головой, отвечая дрожащим и очень тихим голосом:

– Что вы собираетесь со мной делать?

Айвори представляет себе самое худшее. Я понимаю это по ее прерывистому дыханию, что приводит меня в бешенство. Но я не могу ее винить. Она видела, как я теряю контроль с Прескоттом, и точно так же, как я чувствую ее страх, она ощущает мою вибрирующую потребность в расплате.

Я беру ее за руку, лежащую у нее на коленях.

– Слушай очень внимательно, Айвори. – Сжимаю ее дрожащие пальцы. – Я бы никогда не ударил тебя в гневе. Когда соберусь выпороть тебя, тебе это понравится так же сильно, как и не понравится. Скажи, что ты понимаешь.

У Айвори перехватывает дыхание, и, всхлипнув, она отвечает:

– Вы не ударите меня в гневе. – Она дотрагивается до моих разбитых костяшек. – Как вы меня нашли?

– Себастьян Рот с удовольствием рассказал о любимом парковочном месте своего друга. – Меня захлестывает волна злости, и я не в силах ее остановить. – Ты трахаешься с ним и Прескоттом? Со сколькими еще?

Она пытается высвободить руку, но я крепко ее держу. Ее пальцы безвольно расслабляются, в то время как мои дрожат от переизбытка адреналина.

Наверное, это к лучшему, что она не отвечает, пока я за рулем. Если взорвусь, то уже ничто меня не остановит, и я столкну чертову машину с моста.

Ласалль-стрит, пятнадцать кварталов, два поворота и ворота повышенной безопасности – и вот я оказываюсь на подъездной дорожке у своего дома, собираясь совершить самую большую ошибку в жизни.

Ближайший газовый фонарь освещает салон машины, но мы припарковались позади дома, в тени массивных дубов, и скрыты от улицы.

Когда я поворачиваюсь на сиденье лицом к ней, Айвори не смотрит с завистью на мой огромный дом. Она не рассматривает с открытым ртом ландшафт стоимостью в миллион долларов. Она смотрит на меня. Как будто я единственный, кто существует в этом мире. Как будто я важнее всего богатства, окружающего ее.

Я беспомощно тону в ее взгляде, теряясь в тенях трагедии, страха и недостатка внимания. Но в этих темных глубинах я вижу проблеск света. Когда она наклоняется ближе, стремясь ко мне, мое сердце трепещет от осознания. Этот крошечный огонек в ее глазах не что иное, как доверие.