Книга Мрачные ноты, страница 88 – Пэм Гудвин

Положив руку сверху на дверцу машины, я наклоняюсь вперед.

– Смотри на меня.

– Не бейте меня.

Он съеживается и прикрывает руками голову.

Мне так хочется врезать ему, чтобы почувствовать, как его тело поддается моей ярости. Но я заглушаю это желание. Приберегу его для Айвори.

Как только Прескотт понимает, что я не собираюсь его бить, но и никуда не ухожу, он поднимает на меня покрасневшие глаза.

– У тебя есть два варианта. – Я произношу каждое слово тихо и медленно. – Первый: никому не рассказывать о том, что произошло. Ни слова о том, что вы делали с мисс Вестбрук. Никому не показывать эти синяки, пока они не заживут, и это будет твоим единственным наказанием за то, что ты платил девушке за секс.

Он смотрит на меня, злобно прищурившись.

Я отвечаю ему таким взглядом, что он заметно съеживается.

– Второй: ведешь себя как гребаный слабак. Рассказываешь директору школы, откуда у тебя эти травмы, – и можешь попрощаться с Леопольдом. Какими бы влиятельными связями я ни обладал, ни одна консерватория в мире не примет кандидата, которому грозит обвинение в покупке сексуальных услуг.

– Мне всего восемнадцать! – Он выпучивает глаза.

– Достаточно взрослый, чтобы получить обвинение в преступлении подобного рода, и, довольно молодой, чтобы привлечь всеобщее внимание в тюрьме штата.

– Господи боже, этого не может быть. – Он обхватывает себя рукой за живот и умоляюще смотрит на меня. – Вы же не расскажете об этом моей маме?

Нужно было прибить его. Оставить в окровавленной куче на съедение стервятникам.

– Это только между нами. Не болтай лишнего, держись подальше от мисс Вестбрук… и, когда я говорю «держись подальше», я имею в виду, не думай о ней. Не разговаривай с ней и не смотри в ее сторону. Сотри ее образ из своих похотливых мыслей. Сделаешь, как я велю, и директор ничего не узнает о твоем преступлении.

– Ладно. – Он сжимает руками руль, кивает и тяжело сглатывает. – Я могу это сделать.

А вот я в этом не уверен. Если он хотя бы наполовину так же зависим от Айвори, как я, он не сможет оставаться в стороне. Но на данный момент самое лучшее, что я могу сделать, – это напугать его до смерти.

Я с грохотом захлопываю дверь и направляюсь к GTO.

Ей нравилось с ним трахаться? Возненавидит ли она меня за то, что я прервал их встречу? Вряд ли. Ведь она сравнила его с окровавленным тампоном.

Но как обстоят дела с остальными парнями? Другими клиентами?

В глубине души я знаю, что Айвори была здесь не по собственной воле. До встречи со мной она даже не понимала, что такое сексуальное влечение. Но обнаружить ее с кем-то другим – это сокрушительный удар по моей гордости. Господи, я даже не могу заставить себя посмотреть на другую женщину, в то время как она здесь… с ним.

Слепая ревность раздирает меня изнутри, заставляя ускорить шаг.

Она должна была прийти ко мне, довериться мне, попросить ей помочь. Вместо этого она выбрала это. Выбрала его.

Перед глазами внезапно вспыхивают образы с заднего сиденья, ее раздвинутые ноги, его голая задница, презерватив.

Я едва себя сдерживаю, чтобы не развернуться и не прибить Прескотта, но продолжаю идти вперед, сосредоточившись на ней, на том, что собираюсь сделать.

Из всех моих увлечений наказание женщины – самое волнующее. Самое возбуждающее. Причина, ради которой я работаю, трахаюсь и дышу. Я могу делать это, не разрушая ее. Если буду держать себя в руках, то смогу открыть в Айвори ту ее сторону, о существовании которой она и не подозревает. Боль и удовольствие. Страх и возбуждение. Умение отдавать и брать взамен. Как только она поймет, как все это работает вместе, она изменится, станет уверенней в себе и навсегда привяжется ко мне.