Книга Мрачные ноты, страница 91 – Пэм Гудвин

Мне действительно все равно, сколько у него денег и каким образом он их зарабатывает. Меня больше интересует он сам, что он задумал и куда меня ведет.

– Мистер Марсо?

– Эмерик. – Он останавливается, поворачивает меня к себе лицом и проводит подушечкой большого пальца по моей щеке. – Мистер Марсо я в школе.

От его прикосновения по моей коже пробегает дрожь, а сердце бьется быстрее.

– Если сейчас вы не мой учитель, то кто же тогда?

Я слышу тиканье его наручных часов, когда он гладит мои волосы и обхватывает мою голову руками.

– Не думаю, что ты готова это услышать.

Может, и нет, но мне кажется, он это показывает, сам того не осознавая. Пока я смотрю в штормовую синеву его глаз, настенные бра, арочные дверные проемы и темное дерево в коридоре растворяются в забвении. Он крайне серьезен, и на его лице написано: «Я хочу тебя трахнуть», и даже больше.

Этот взгляд переворачивает все внутри меня, заставляя задыхаться от счастья и замешательства. Он не скрывает своего желания, но и не пытается его подавить. Как будто позволяет чувству нарастать естественным образом, но при этом держит его под контролем. Как будто наслаждается тем, что чувствует, но не навязывает это мне.

Я могла бы стоять здесь и смотреть на него всю ночь, на его идеальные черты лица, едва заметную щетину на точеном подбородке и пылающий жар в его глазах. Мои пальцы покалывает от желания снова пробежаться по его волосам. Мягче, не так, как он зарывается пальцами в свои черные пряди, когда сердится.

Он просто… такой… чертовски красивый. Слишком привлекательный для учителя. Но больше всего меня завораживает его самообладание. Забавно, ведь с Прескоттом ни о какой сдержанности не было и речи. И все же он проявил сдержанность? Ведь тот до сих пор жив.

Однако, когда дело касается меня, его самообладание очевидно в напряженном выражении лица и еще более напряженном дыхании. Он хочет, но не берет. Уже одно это заставляет меня чувствовать к нему еще большее влечение.

Я приподнимаю закатанные на локтях рукава и провожу пальцами по его мускулистым предплечьям.

– Можно я перевяжу вам руки?

– Позже. – Его лицо придвигается на дюйм ближе.

– Я вас не понимаю, мистер Мар… Эмерик. Сначала вы меня отшлепали, затем игнорировали в течение пяти недель, потом подрались… – я нерешительно протягиваю руку и касаюсь его теплой точеной скулы, – а теперь смотрите на меня таким взглядом. Почему?

– Ну, недавно кое-что произошло. – Он одаривает меня полуулыбкой. – Минут десять назад. – Затем поворачивается лицом к моей руке и прижимается губами к запястью. – На меня снизошло озарение.

В машине? Сердце бьется в сумасшедшем ритме.

– Что вы имеете в виду?

– Я понял, что какое-то время… – его взгляд на мгновение опускается на мой рот, затем возвращается к глазам, – не хотел признавать очевидного.

– Чего именно?

Мистер Марсо придвигается ближе, проводит рукой по моим волосам и прижимает к груди.

– Давай пока не будем давать этому имя.

В голове возникает непрошеная мысль о любви. Инстинктивно я обвиваю руками его талию, сжимая в ладонях шерстяной жилет. Я чувствую каждую мышцу и расслабляюсь в его руках. Он скользит пальцами по моему позвоночнику, вызывая дрожь во всем теле. Кольцо сильных рук сжимается, и я остро ощущаю каждый дюйм его тела.

Его высокий рост и крепкое телосложение кажутся одновременно пугающими и оберегающими, непоколебимыми и теплыми, непривычными и удивительно правильными.