Книга Военный инженер товарища Сталина 3, страница 48 – Анджей Б., Виктор Жуков

— Передайте Николаю Сидоровичу, что мы с Борисом бескрайне ценим его заботу. Как только вернемся, я в полном его распоряжении.

— Он спрашивал, как там обстановка в Имперской канцелярии, когда вас приводили туда?

— Эвакуируются, паршивцы! — хохотнув, вставил Борька, толкнув в бок Скорцени. — Выносят картины, бюсты фюрера, даже люстры снимают. Гитлер капут, одним словом.

— Ясно. А сам Борман? Он как?

— Держится, — это уже я ответил. — Как, впрочем, и Гиммлер. Но нас потом сразу вывели. Усадили в машину фельдмаршала Клейста.

— А мы дали дёру! — вставил радостно Борька. Потом погрустнел. — Нас приютили подпольщики. И Катя погибла на вокзале в Штутгарте, — бросил злобный взгляд на Скорцени.

Надо отдать должное оберштурмбаннфюреру. Он смирился с участью пленника, как это подобает настоящему офицеру. Во время сеанса связи ни разу не дал повода усомниться в своих, как мне казалось, благородных побуждениях. Но ведь это Скорцени, черт возьми! Лучший диверсант всех времен и народов. Любимец всесильного фюрера! Если он и вел двойную игру, то, надо полагать, весьма и весьма успешно. Время покажет. Сейчас в наших руках был такой сногсшибательный козырь, что ему мог позавидовать любой диктатор. И сюрприз для Ильи Федоровича и подарок Власику в одном лице.

— Будем ждать вас в штабе фронта, — закончил связь куратор проекта «Красная Заря», прощаясь с нами. — Передайте полковнику Юрасову особую благодарность от всего штаба фронта.

Благодарность мы передали. А уже на следующий день катили в штабной машине к Берлину. Повсюду с разных сторон гремели взрывы обеих артиллерий противников. Ночью особенно ярко светились трассирующими стрелами снаряды «катюш». С воем и грохотом, сплошной канонадой, летящие огненные смерчи оглашали окрестности, закладывая уши. Скрипели повозки. Наводили мосты. Пылали жаром походные кухни. Лазареты отправляли в тыл раненых бойцов. Все ближе и ближе мы ощущали дыхание глобального масштабного боя. Все чаще вздымались в небо ракеты атак наступлений. Все ближе чувствовалось дыхание грандиозной битвы у стен столицы. Особенно радовался Борька. Толкал все время немца в бок:

— А? Паршивец со шрамом? Это тебе не твоя канцелярия. Тут наши бойцы уже колошматят вашу столицу! Всего январь сорок пятого на носу, а мы уже у вас в гостях. А вы где, спросишь ты? А я отвечу — в полной и безоговорочной… жопе!

Радости молодого бойца не было предела. И если бы не тактичная выдержка немца, Борька уже давно получил бы в зубы. Но Скорцени держался. Он понимал, что только своим усердием, а, возможно, и тесным сотрудничеством, сможетзавоевать доверие советского командования.

…И вот он — грозный, суровый горизонт событий! Выехав рано утром из пригородной деревни, мы уже к полудню увидели стелющийся дым. Канонада настолько усилилась, что впору было обращаться к врачу. Закладывало грохотом барабанные перепонки. Дрожала земля. К вечеру, когда штабная машина миновала очередную переправу над рекой, в составе наступающих колонн мы въехали в последнюю деревню, граничащую с пригородами столицы. Отсюда красное пылающее зарево взрывов было особенно ярко. Советские танки уже прорвали внешний эшелон обороны. Мы с Борькой, по ясным причинам, разумеется, не знали, что два дня назад, в одном из районов пригорода, Илья Федорович с майором Граниным едва не впечатались машиной в немецкого «тигра». В тот день они слегка испугались, но вернулись назад. Зато удалось увидеть белые флаги на окнах домов.