Книга Военный инженер товарища Сталина 3, страница 50 – Анджей Б., Виктор Жуков

— Ох, мать тебя! — швырнуло Борьку на немца. Оба вцепились в дверца кабины. Водитель врезался носом в рулевую панель. Меня подкинуло так, что затылок едва не впечатался в крышу салона. Грохнуло неимоверной мощностью взрыва: БА-ААММ!

Машина пошла юзом, завизжали колеса. Дым валил из окондомов. Три танка «Т-34» вели за околицей бой с тремя «тиграми». Из окна соседнего дома, затерявшегося в сумятице извилистых лабиринтов, высунулся фаустпатрон. Я успел краем глаза заметить, как совсем юный мальчишка направил орудие прямо на нас. Чем ему приглянулась машина среди танков и стрелявшей друг в друга пехоты, одному богу известно. Но целился он явно в нас.

— Рви в сторону! — заорал я водителю.

Тот лихорадочно вцепился в руль. Вторично грохнуло взрывом. Подчиняясь воздушной волне, корпус опрокинуло набок. Машина вхолостую завращала колесами. Кругом гудело, дыбилось, стонало от взрывов. Красное зарево обрамляло черное небо, в котором еще продолжался воздушный бой над Берлином. Особой силы удар опрокинул меня, вышвырнул сквозь лобовое стекло прямо наружу. Все окна машины разлетелись вдребезги. Рядом присел пробегающий мимо автоматчик.

— Жив? — окинул взглядом мою гражданскую одежду. И, не дождавшись ответа, помчался куда-то вперед.

И тут я увидел…

Два немецких юнца, почти еще школьника, в форме «Гитлерюгенд», тащили в руках два фаустпатрона. Секунда, и снаряд был наведен на нашу «тридцатьчетверку». Та продолжала обстреливать «тигра». Еще полсекунды, и орудие полыхнуло огнем. Я ничего не успел предпринять. А когда бросился к ним, наш танк уже пылал черным дымом.

— Ах вы щ-щенки! — опередил меня Борька. — Сосунки малолетние!

Помню только, что меня удивило, как у него оказался в руках автомат? Подобрал? Или обезоружил кого-то? Все произошло настолько стремительно, что еще не успели остановиться колеса, вращаясь на сваленной на бок машине. Раз! — и Борька уже врезал кулаком первому в челюсть. Два! — и второй гитлерюгенд скорчился на мерзлой земле.

— Получайте, паскуды! — взревел мой младший боец.

Из углов соседнего здания высыпали еще человек пять юнцов. Как потом я вспоминал, каждому было не больше двенадцати лет. Совсем еще дети. Но каждый из них тащил за собой фаустпатрон. Вот уж, действительно, для каких наивных ушей работала пропаганда доктора Геббельса. Эти мальцы еще не понимали цены собственной жизни. Каждый норовил всадить снаряд в танк противника, а потом гордо умереть за своего прославленного фюрера.

— Брось их! — крикнул я Борьке. — Ими займутся. — Сквозь копоти дыма я видел, как к нам бегут бойцы наступления. Безжалостно огревая прикладами немецких мальчишек, солдаты сгоняли их в кучу. Те рвали зубами одежду, визжали, плевались. Но вскоре целый отряд из тридцати пацанов школьного возраста был согнан в один общий двор. Отобрали гранаты. Посадили на землю. Дальнейшая их судьба мне неизвестна. Только сейчас, когда дым немного рассеялся, между двумя канонадами, я крикнул Борьке в самое ухо:

— Как тебя угораздило найти автомат?

— Водителя убило, — с горечью отозвался он. — Когда взорвало машину. А автомат я нашел под его сиденьем.

Мы на миг посмотрели друг другу в глаза. И почти в унисон заорали:

— Скорцени!

Только тут нас озарила догадка. Где диверсант? В суматохе ближнего боя, взрывов и катастрофы с машиной, мы умудрились потерять нашего пленника.