Книга Казачонок 1860. Том 1, страница 57 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

И тут почувствовал, как нога задевает тонкую, словно струна, волосяную нитку, натянутую между ножкой кровати и гвоздем в полу.

Твою ж мать!

Наш обоз из четырех крепких, до отказа нагруженных возов двигался в сторону Волынской. Оставался примерно один световой день пути.

Ночь на стоянке прошла спокойно, без приключений. В последнее время они, кажется, ходят за мной по пятам, норовя ухватить в любой момент. Как тогда, на бандитской малине. В голову сами собой полезли воспоминания недельной давности — из Пятигорска.

* * *

Когда я задел эту чертову нитку из конского волоса, над кроватью коротко звякнуло. Видать, висела примитивная «сигналка» — ложка по стеклянной бутылке или что-то в этом роде. Мне тогда было не до разглядываний. Я дернулся, но поздно.

Мужик на кровати резко подскочил. В руке у него был револьвер, ствол смотрел мне прямо в лицо.

Я сглотнул, понимая: вот и приплыли — сейчас мозги Гришки, он же Лешка Прохоров, разлетятся по стене.

Но выстрела не последовало.

— Ты еще кто? — сипло спросил он.

Хотелось сказать: «Дед Мороз, твою мать», но в таком положении было не до шуток. Я брякнул первое, что пришло в голову:

— Сантехник Коля.

— Какой, нахрен, техник Коля⁈ — взвыл мужик. — Я тебя щас, мразь…

От его рыка вскочила женщина, лежавшая рядом. Она метнулась и сбила ему линию огня. В этот миг я рванул вперед. Левой рукой, огибая женщину, дотронулся до ствола револьвера. Оружие исчезло в моем сундуке.

— Что за нахер⁈ — заорал Иван.

Тем временем у меня в руке уже был мой шестизарядный Лефоше. Женщина завизжала.

— Вась, Васенька, кто это⁈ — залепетала она, поворачиваясь ко мне спиной.

Я коротко ударил ее рукоятью по затылку. Она осела на кровать без сознания.

— Не двигаться, сука. Точнее, Вася, — рявкнул я, не отводя ствола от его груди.

Он замер, вытаращив глаза, явно не ожидая такого поворота.

— Лицом в подушку, руки за спину, — скомандовал я. — Живо.

Он медленно повиновался. Я достал из сундука крепкую бечевку и стал связывать ему запястья. Для этого пришлось залезть на кровать — со стороны картина вышла бы комичная, но мне было не до смеха.

Когда убедился, что руки бандита связаны крепко, велел ему слезать на пол и лечь. Повиновался он неохотно, но появившийся из ниоткуда кинжал в моей руке добавил ему покладистости.

Я проверил пульс у женщины и, от греха подальше, тоже связал ейруки за спиной, прихватив к ножке кровати.

Потом вернулся к Васе: он лежал на полу и разглядывал пыль под кроватью. Я дернул его за шиворот, подбадривая стволом проводил в комнату, усадил на стул. Рядом, раскинувшись на столе, «отдыхал» его подручный.

Авторитет скалился, но молчал.

— Где кассу хранишь? — спросил я, упирая ствол ему в затылок.

Он молчал, только губами шевельнул. Я вонзил нож ему в бедро.

Сначала он даже не понял, что произошло. Мне было не до сантиментов. Время утекало — выстрел и крики вполне могли кто-то расслышать. Полевой допрос, которому меня обучили еще в Афгане, сейчас был как раз в тему.

— А-а-а-а, сука! Что творишь⁈ Знаешь, кто я⁈ — заверещал Василий.

Я ударил его стволом по почкам. Он крякнул и согнулся.

— Повторить вопрос? — спокойно спросил я, приставив кинжал к ране на его ноге.

— Под… под полом… в сенях… — прохрипел он. — Там плита с кольцом…